Читаем Маленькое личико полностью

Ключ от 131-го шкафчика мне дал Росс, тот парень с южноафриканским акцентом, что водил меня по клубу две недели назад. С того раза он запомнил, что я невестка Вивьен, сегодня я сказала, что меня прислала свекровь, и он поверил. Я заметила у него значок администратора. В прошлый раз он был еще консультантом. За время моей двухнедельной пытки Росс успел сделать небольшую карьеру.

От волнения меня разбирает смех. Я в двух шагах от предмета, который бесспорно докажет то, что я уже давно поняла. Но пока иду по лиловому ковру, эйфория пропадает. Мозг словно движется отдельно от меня – плывет в воздухе над головой. Отпирая шкафчик Вивьен, я кажусь себе марионеткой, которую тянут за невидимые нити. Еще секунда, и передо мной огромная белая сумка, столь вместительная, что занимает весь шкафчик. Вытягиваю ее, бросаю на скамью, дергаю язычок молнии. К сильному цитрусовому запаху – видимо, от стирального порошка – примешивается слабый отголосок любимых духов Вивьен «Мадам Роша». По очереди выкладываю на скамью брюки, майку, лосины. Белоснежное белье. Под ним – сухой купальник и косметичка. Отрезвление приходит медленно, от периферии к центру сознания. Не могу смириться с тем, что промахнулась. Я теряю самообладание, переворачиваю сумку и с бесполезной яростью трясу, тяжело дыша. Все без толку.

Слышу стон и не сразу понимаю, что это я. Тело не слушается. Рыдаю. Швырнув выпотрошенную сумку на скамью, мешком валюсь сверху. Вдруг чувствую резкий тычок в бедро, будто села на острый угол. Но сумка-то пустая, там ничего не осталось.

Встаю и заново осматриваю ее, на этот раз спокойнее, и замечаю сбоку длинный карман. Под застежкой – небольшая прямоугольная выпуклость. Сердце срывается в галоп, я этого не вынесу. За последние две недели моя душа успела погибнуть и воскреснуть не единожды. Меня столько раз бросало от надежды к отчаянию, что я потеряла всякое чувство реальности.

Пальцы стали какими-то мягкими и беспомощными. Я расстегиваю карман и вытаскиваю маленькую бежевую сумочку. На боку две переплетенные буквы G – «Гуччи». Та самая. С ней Лора приходила ко мне на прием в Илинге. Странно видеть этот предмет через столько лет после ее смерти. Но я так и не могу до конца поверить. В глубине души слабый наивный голосок твердит: «Нет, такого не может быть».

Открыв сумочку, вынимаю полиэтиленовый конверт с детскими фотографиями Феликса, перламутровую помаду «крем-карамель» и красный кожаный кошелек. Затем – связку ключей на кольце с логотипом индийского ресторана в Силсфорде. Клочки жестоко оборванной жизни. Меня захлестывает жалость, приходится сесть на скамью.

– Привет, Элис, – раздается голос за спиной.

Я в ужасе вскакиваю.

– Не подходите ко мне!

Смертельный страх. Я не раз слышала это выражение, но смысл его открылся мне только сейчас. Смертельный страх настиг и меня. Хуже не бывает. Парализующий ужас, что сковывает жертву в последние секунды перед смертью. Мне хочется испариться, сдаться, лечь на пол и не двигаться – только бы прекратился этот кошмар.

Лишь мысль о Флоренс толкает меня назад – к синей двери в дальнем конце раздевалки, а Вивьен с улыбкой наступает. Я крепко сжимаю в кулаке Лорину сумочку. У Вивьен в руках ничего нет. Интересно, чем она собирается меня убить?

– Где моя внучка? Где Флоренс?

– Не знаю.

– Чей это ребенок? Откуда взялось это Маленькое Личико? Это ведь ты подменила? Хотела отнять у меня Флоренс, как Лора – Феликса?

– Вы убили Лору!

– Элис, отвечай, где Флоренс?

– Не знаю. Спросите Дэвида.

Вивьен качает головой и протягивает мне руку.

– Идем домой, – говорит она, – спросим его вместе.

Я пячусь, пока не натыкаюсь на дверь бассейна.

Торопливо толкаю ее спиной. Глаза Вивьен загораются от изумления и злобы: она разгадала мой план, едва он возник. Но все же опоздала. Выскочив из раздевалки, я захлопываю дверь и наваливаюсь на нее. Молюсь про себя, чтобы здесь не было другого выхода из женской раздевалки к бассейну. Ладони Вивьен, которые она раз в неделю умащивает дорогими кремами в тутошнем салоне красоты, гулко лупят где-то возле моего уха.

– Элис, пусти меня. Нам надо поговорить. Я тебе ничего не сделаю.

Я не отвечаю: нельзя тратить силы попусту. Они нужны, чтобы удерживать дверь. С той стороны наседает Вивьен, я представляю, как она наваливается всем телом. Свекровь легче меня, но зато сильнее – не зря же она таскает гантели и занимается в спортзале на тренажерах. Качает мышцы по несколько часов кряду, как солдат. Дверь отходит на пару дюймов и вновь захлопывается – короткими рывками.

Вдруг давление ослабевает. Неужели Вивьен отступила? Я слышу ее вздох:

– Если не хочешь меня пустить, поговорим так. Хоть я, конечно, предпочла бы общаться лицом к лицу.

– Нет!