Читаем Маленькое личико полностью

– Он имел в виду, что Лора делала все, чтобы держать Феликса подальше от нас. Она разрешала нам видеться с ребенком только раз в полмесяца – представляете? Причем лишь пару часов и обязательно в ее присутствии. Наладить нормальные отношения с ребенком под ее пристальным наблюдением было невозможно. Она не отпускала мальчика к нам, а нас с Дэвидом не принимала у себя. Приходилось общаться с Феликсом на нейтральной территории.

На щеках у Вивьен зарозовели два пятна.

Чарли нахмурилась.

– Но в день убийства Лоры Крайер Феликс был здесь один, он ночевал у вас.

– Да, – Вивьен печально усмехнулась, – первый и единственный раз. Просто ей надо было оставить с кем-нибудь ребенка, чтобы пойти на вечеринку в ночной клуб.

Судя по тону Вивьен, сама она в подобные заведения не хаживала и впредь не собиралась. Точно так же слово «клуб» произнес недавно и Саймон, хотя ему-то по долгу службы приходилось бывать в прокуренных, слепящих стробоскопами ночных заведениях Спиллинга и Рондсли.

– Три года нам пришлось жить по правилам Лоры, – продолжила Вивьен. – Мы надеялись, что если будем выполнять ее… кошмарный режим, она смилостивится и позволит нам больше общаться с Феликсом. Но мы сами себя обманывали. Время шло, а она и не думала ничего менять. Мы уже почти отчаялись и собирались обратиться за помощью к моему юристу, как вдруг… Лора погибла…

– … а Дэвид остался единственным родителем, – закончила фразу Чарли.

Ее железная уверенность на миг пошатнулась. Она представила, как Дэррил Бир рыщет вокруг «Вязов», пряча под одеждой кухонный нож, и эта картина впервые показалась ей неправдоподобной. Зачем вооружаться тесаком, если твоя цель – всего лишь разнюхать, как половчее забраться в дом?

Устранив Лору, Дэвид мог спокойно жениться на новой подружке и забрать Феликса, а забота о мальчике легла бы на бабушку, которая всегда под рукой. «Удобно и Дэвиду, и Вивьен, и Элис, – рассуждала Чарли. – Этой шибанутой Элис. Может, именно это омрачило помолвку: жених тоскует и думает лишь об отнятом сыне?»

За спиной у Дэвида на полке стоит фотография со второй свадьбы. Сияющая Элис в кремовом платье и диадеме не сводит глаз с жениха. Волосы у нее короче, чем теперь, и подвиты по случаю праздника. На прошлой неделе, когда Чарли впервые увидела Элис, прическа у той была прямая и гладкая. Дэвид на фото гордо улыбается, глядя на невесту, которая на несколько дюймов ниже. «Красивая пара», – подумала Чарли, стараясь не замечать уколов ревности. Почему внимание Саймона досталось этой женщине, что уже любима и замужем, а не ей, Чарли? Это несправедливо.

С тех пор как Саймон столь грубо отверг ее на вечеринке у Селлерса, Чарли патологически боялась любых оскорблений и часто бывала беспричинно обидчивой или агрессивной. У нее хватало ума замечать это за собой, но ничего поделать она не могла. С того кошмарного дня прошел уже год, а Чарли никак не забывала. Ни до, ни после никто не ранил ее самолюбие так глубоко, как Саймон в тот злополучный вечер. Самое ужасное: Чарли знала, что Саймон тоже страдает и чувствует себя виноватым. А поскольку в его поступке не было ни тайного умысла, ни враждебности, Чарли от этого еще больнее. Она по-прежнему уважала Саймона, но если дело не в нем, значит, что-то не так с ней самой.

Она вновь и вновь прокручивала в памяти ту сцену. Поначалу Саймон явно завелся. «Похоже, у нас с тобой не просто шашни, – шептал он ей по дороге в пустую комнату, – а начало долгого романа». Нет, в тот момент он ее хотел. Без дураков. Чарли прекрасно отдавала себе отчет, в какую минуту настроение Саймона изменилось, причем круто: он скинул Чарли с себя, так что она грохнулась на пол, и бросился вон из комнаты, словно спасаясь от чумы. Наверное, он даже не заметил и не вспомнил потом, что впопыхах оставил дверь нараспашку. Пока Чарли суматошно подбирала одежду с пола, в дверном проеме мелькнуло несколько знакомых лиц, в том числе жены Селлерса Стэйси.

Чарли никому ничего не рассказала – даже сестре. Ей и самой-то мучительно вспоминать детали. Но самым худшим в той катастрофе (Чарли казалось это самым точным определением) была ее непоправимость. Это уже случилось и останется навсегда. Ничего не исправить, как бы Чарли ни старалась. За прошедший год она меняла мужчин в постели примерно раз в месяц. Никто не убегал, но было ясно, что все ее потуги бесполезны. Чарли казалась себе отвергнутой, но при этом доступной дешевкой. Однако в основе ее тактики лежала навязчивая мысль: в следующий раз все будет иначе. Следующий мужик сотрет Саймона у нее из памяти.

«Угораздило же меня влюбиться в самого неподходящего», – подумала Чарли. Впрочем, не сказать, чтобы у нее был выбор. Саймон не похож ни на кого из ее бывших. Чарли не могла врать самой себе, делая вид, что он – обычный, один из многих. Ну кто еще стал бы тосковать по временам, когда за принадлежность к католической церкви сжигали на костре?

Едва Саймон признался в этом, Чарли решила, что он морочит ей голову, и спросила:

– Хочешь, чтобы тебя сожгли?