Читаем Маленькое личико полностью

– Ну вот, ты знаешь, что это Флоренс. – Дэвид тычет в меня пальцем: – Ты помешалась, но в глубине души знаешь, что это Флоренс.

– Правда? – вяло отзываюсь я.

Дэвид говорит так уверенно. Обвожу взглядом комнату, останавливаясь на каждом лице. Три больших и одно маленькое личико.

– Нет, не знаю.

Я выхожу за дверь, не в силах смотреть, как с девочки снимают комбинезон моей Флоренс, и жду за дверью, закрыв глаза и прижавшись лбом к холодным обоям. Кажется, проходит не один час. Наконец Черил громко возглашает: «Девочка!» – перекрикивая сердитый плач ребенка. Я вспоминаю, что в последний раз слышала эти слова на УЗИ, и у меня подгибаются колени. «Девочка. У вас будет дочь». «Но долго ли она будет моей?» – не догадалась я тогда спросить. Пока кто-то не украдет ее у меня? Или меня у нее? Об этом никто не сказал ни слова.

– В памперсе «Бэби-драй», – добавляет Дэвид. – Убедилась теперь?

– Оденьте ее, – прошу я из-за двери.

– Элис, а где ее красная книжка? – как бы между прочим спрашивает Черил. – Там же все сведения: вес, рост. Такую выдают каждому новорожденному, – поясняет она для Саймона. – Еще один способ проверить младенца. У меня с собой весы. Они в машине, сейчас схожу за ними.

– Книжка в детской, – говорю я.

– Я принесу, – вызывается Дэвид, – и мы выясним раз и навсегда.

Мне так не кажется. Дети, особенно грудные, все время то прибавляют, то теряют в весе.

Остается рост, думаю я. Здесь можно ожидать изменений только в одну сторону.

Проходя мимо, Дэвид озадаченно смотрит, будто не может вспомнить, откуда меня знает. Я хочу протянуть к нему руку, но поздно: мы уже разминулись.

– Так, леди-крошка, погоди немножко, – слышу я голос Черил. – Какой смысл тебя одевать-раздевать? Давай-ка закутаемся в это милое одеяльце – удобно и тепло. Но чур, не хулиганить, ладно?

Словом «хулиганить» Черил обозначает физические отправления. Наверное, все, что тут происходит, – не самое трудное для нее испытание. На работе она, должно быть, сталкивается с настоящими трагедиями. Черил умеет быть спокойной и деловитой в самых экстремальных обстоятельствах. Только бы сейчас обошлось без трагедии, молюсь я, только бы этот ужас скорее кончился.

Спустился Дэвид с красной книжкой. Теперь в его взгляде появилось безграничное презрение. Я иду следом за ним в гостиную.

– Флоренс взвешивали во вторник, – сообщаю я. – Восемь фунтов тринадцать унций. Этот ребенок с виду тяжелее.

– «Этот ребенок», – фыркает под нос Дэвид.

Он стоит ко всем спиной, отвернувшись к окну. Его голос доносится словно издалека. Вдруг Дэвид оборачивается, бледный от гнева:

– Что ж, раз так… Не хотел я до этого доводить, но ты напросилась. Сама расскажешь Саймону про свою психопатию или прикажешь мне?

– Не смеши, – говорю я. – Помнишь ту девицу из роддома? Мэнди?

– Элис почти год сидела на прозаке, лечилась от депрессии после гибели родителей. И еще: Черил подтвердит, что вечером после операции она приняла за Флоренс другого ребенка. Просто чужого младенца в роддоме.

Я холодею. Это правда, но я уже успела забыть тот случай. Пустяк, не относящийся к делу. Я даже не знала, что Дэвид в курсе. Уж я-то ему точно не рассказывала. Должно быть, проболталась одна из сестер, когда Дэвид на следующий день пришел нас навестить.

В дверях появляется Черил с весами. По лицу видно, что она слышала обвинения Дэвида. Черил грустно глядит на меня. Ей хочется стать на мою сторону, но житейская мудрость подсказывает, что тот случай впрямь может быть связан с нынешними событиями и, пожалуй, мое здравомыслие и искренность все еще под сомнением.

– Это просто от изнеможения: три дня рожала, да еще экстренное кесарево. У меня было нервное истощение и даже галлюцинации.

– Не было, а есть, – наседает Дэвид. – Вот до чего довели нас твои галлюцинации.

– Черил предложила забрать Флоренс, мне надо было немного поспать, и я согласилась. Но потом меня замучила совесть. Это же моя первая ночь с малышкой, а я с радостью отделалась от нее!

Рассказывая, я не могу унять слез. В ту ночь голос совести твердил мне, что я – худшая в мире мать. Хорошая мама круглые сутки не расставалась бы с драгоценной крошкой, следила бы, чтобы с ней ничего не случилось.

– Прошло минут десять, а я все не спала – от усталости, угрызений и от того, что бешено скучала по Флоренс. Я решила снова взять ее к себе. Позвонила, и через пару секунд вошла Черил с младенцем на руках. Я решила… что она держит Флоренс, но только потому, что Черил ее и уносила. Но я сходила с ума от усталости – трое суток не спала вообще.

– Едва я внесла Флоренс, Элис сразу поняла свою ошибку, – подтвердила Черил.

Ну слава богу, она по-прежнему за меня. После этого Саймон посерьезнел: ведь акушерка безоговорочно меня поддерживает.

– Черил, ты помнишь Мэнди? – спрашиваю я.

– Элис три дня промучилась, – объясняет Саймону Дэвид. – Врачи сказали: сложные роды. Два раза стимулировали, но без толку. Положили ее под капельницу – и это не помогло. Ничего не помогало. Наконец решили экстренно оперировать. Стали резать, а анестезия не действует. Та к ведь?