— Именно это я и понял со слов Дункана.

— Он получил большую прессу. Вот они и ревнуют. Мин неплохой полицейский, так мне кажется. Только немного заносчив. А зачем тебе все это?

— Просто интересно.

— Мне бы тоже было интересно, если бы он вел мое дело. Как к этому относится твой брат?

— Он озабочен.

— Случай дрянь, Фрай, насколько я понимаю. А что ФБР? Ходят слухи, что из Вашингтона уже вылетела группа с большими полномочиями.

— Это для меня новость.

— Я могу подъехать к тебе, чтобы из уст очевидца услышать описание того, что случилось прошлой ночью.

— Это мой эксклюзив.

— Получил новую работу?

— Занимаюсь этим вопросом. И последнее, Рик. У тебя не создалось впечатления, что Мин имеет контакты со своим папашей?

— Да, он мне прямо сказал об этом.

— Спасибо, Рик.

Фрай возвратился к своему столику и перечитал материалы на Мина. Почему Бенни ему не доверяет? Доверяет ли Бенни хотя бы кому-нибудь?

Неожиданно он почувствовал спазм в затылке и мурашки, сбегающие по спине, услышав голос Ли, певучий, живой, раскатистый, плывущий над плазой.

Это ударило Фрая, словно десятифутовая волна на Скалистом мысе. Он словно увидел ее в свете софитов, Ли улыбалась Беннету. Последний раз он видел ее такой на острове Фрая, когда она, склонившись над клумбой, высаживала ноготки, затем распласталась по земле, когда автомобиль, въезжая на мост, взревел мотором. А впервые он увидел ее такой, когда она стояла в коридоре напротив палаты Беннета в Военно-морском госпитале в Сан-Диего, а больные и персонал, расступаясь, обходили ее и делали вид, что не замечают ее. Она не стала отводить взгляд, когда Фрай сказал, кто он такой, но посмотрела ему прямо в глаза и сказала: «Я Кьеу Ли — жена вашего брата. Простите, но я, кажется, теряю сознание». И она действительно упала в обморок, повалившись на его руки. Ее сумка соскользнула с плеча, баночка кока-колы выпала из рук, а волосы — длиннее и чернее которых Фрай в жизни не видел — съехали с его локтя, прежде чем он смог поднять ее к груди и вынести на свежий воздух. Он видел ее такой однажды на Рождество — она играла милую версию «Огня и дождя» на старой гитаре, которую подарил ей Беннет — с зажимом на пятом ладу, чтобы получился подходящий аккомпанемент для ее высокого, безупречного голоса. Он был свидетелем того, как она внимательно смотрела телевизор, совершенствуя свой английский, как отрабатывала на Фрае такие слова, как «репарации», «документальный» и «амортизация». Она с ужасом узнала, что, согласно всем ведущим телеканалам, одно и то же слово применялось и к тому предмету, которым вытираешь лицо после обеда, и к тому, который используется для того, чтобы, как она выразилась, «подавить» менструацию.

Он видел ее во время звукозаписи — на голове наушники. Она стояла в студии у микрофона, вновь и вновь делая дубли. Двадцать, тридцать версий одной и той же песни, но никогда она не теряла самообладания, никогда не теряла стимула. Он видел ее на вечерах у родителей, элегантную, но скромную, — из того сорта людей, что вызывают интерес подобно тому, как магнит притягивает железо. Ему довелось видеть ее сначала девушкой, только что приехавшей из Вьетнама, потом стильной женщиной света. И ему всегда казалось, что она умеет превращаться из первой во вторую за считанные секунды.

Сидя на солнце догорающего дня в Маленьком Сайгоне, он словно наяву видел, как она посмотрела на него в тот день, когда он сообщил ей, что от него ушла Линда, и сказала:

— Прости ее.

Ли.

Пять телефонных звонков потребовалось, чтобы получить номер офиса доктора Стэнли Смита, профессора социальной экологии. Профессор ответил сам. Голос его был мягок, округл.

— Почему вы хотите поговорить со мной?

— Полицейские утверждают, что вы все знаете.

Он услышал польщенное хихиканье Смита.

— Боюсь, мистер Фрай, что для меня сейчас не совсем благоприятное время. Даже совсем неблагоприятное.

— Вчера ночью для моей невестки тоже было неблагоприятное время быть похищенной.

Смит помолчал.

— Простите, я не не хотел. Я могу уделить вам всего несколько минут. Мой офис находится в университетском городке, в Вавилонской башне. Третий этаж, комната триста сорок один.

Глава 5

Фрай взял курс на юг по шоссе на Сан-Диего. Над желтовато-коричневыми холмами начали окрашиваться облака; поднимая пыль, бесшумно брело стадо коров. Волшебный, пронизанный смогом день, атмосфера которого невозможна в другое время.

Он съехал на дорогу, ведущую в Эль-Торо, и запетлял среди пастбищ южной части округа. Островки новых домов взбирались на засушливые холмы. Половина этих построек принадлежит Эдисону, подумал Фрай: ранчо «Песчаная отмель», «Дубки», «Клуб Нигель». И все это медная и никелевая мелочь по сравнению с ранчо Фрая — не более двухсот тысяч за штуку.