Читаем Маленький Сайгон полностью

Нгуен кивнул, потом опять пошел на сцену. Фрай наблюдал за ним в окно. Нгуен поздоровался за руку с Патом Эрбаклом, который уже не демонстрировал своим видом никакого превосходства. Кроули прижал к груди огромную акустическую систему и переставил ее ближе к краю сцены. Съемочная группа из Си-Би-Эс обступила Мина, парализовав его ярким светом. Звукооператор держал над его головой штангу, а репортер тем временем совал в лицо микрофон. Стулья уже были заняты, и народ без места напирал ближе к сцене, чтобы лучше видеть происходящее. Пришли Билли и Дан в окружении телохранителей. Альберт Виггинс задержался возле палатки, торговавшей лапшой.

— Удивительно, правда, Чак, до чего же ее любит народ — и стар, и млад, и хорошие люди, и плохие, и серединка на половинку! Она им нужна почти так же, как и мне. Для меня очень важно, что эти люди не сдались. Собравшись здесь сегодня, они словно продемонстрировали Ханою, что свобода не умрет. Для них это был трудный шаг. Потому что они напуганы. Похищения. Убийства. Страх. С одной стороны — полицейские и ФБР, с другой стороны — Ханой. Маленький островок людей, заключенный внутри самой сильной державы на земле. Они совершили поступок.

В это время на сцену выше Нгуен. Его встретили горячими аплодисментами. Он поприветствовал собравшихся — сначала по-вьетнамски, потом по-английски. Сказал, что свободу ничем не задушить, как не задушить ни Америку, ни Вьетнам.

— Мы пришли сюда, чтобы выразить нашу поддержку этим великим странам. Мы пришли сюда ради голоса свободы — Ли Фрай!

Толпа одобряюще загудела, раздались аплодисменты. Оркестр заиграл мелодию, в которой Фрай узнал одну из песен Ли — «Свобода на костях». Звучал инструментальный вариант. Голос Ли был заменен партией электрогитары. Фрай видел ее лицо на плакатах, трепетавших от ветра.

Он опять прислушался к взволнованному голосу Нгуена. Хай говорил, что похищение Ли было совершено агентами коммунистического Ханоя — врагами свободы — животными, выкормленными Москвой, чтобы погубить вьетнамский народ. Толпа слушала спокойно, затем всколыхнулась. Опять вступил оркестр, заиграв еще оду песню Ли. Нгуен призывал народ поддержать дело освобождения. Он воздел руки над головой, раскрыв ладони — словно для того, чтобы получить благословение прямо с небес.

Фрай обратил внимание на то, что Альберт Виггинс стоит у фургона телевизионщиков Си-Би-Эс и рассматривает в бинокль балконы, выходящие на площадь. Репортер беседовал с одной из девушек из Комитета Освобождения. Беннет утер пот со лба, затем неуклюже встал на костыли.

— Я отойду на две минуты, — сказал он. — Если позвонит телефон, позови меня. Сам не отвечай. Даже не прикасайся.

В окно трейлера Фраю было видно, с каким трудом брат поднимался по задней лестнице на сцену, пока Нгуен представлял его собравшимся. Когда Беннет появился в ярком луче прожектора, аплодисменты разразились с новой силой. Беннет, с усилием сохраняя равновесие, поднял руку. Фрай слышал голос Беннета — громкий и четкий, усиленный микрофоном. Он поблагодарил всех за то, что они сюда пришли. Сказал, что мужество не бывает без страха. Сказал, что Ли незримо присутствует здесь и что очень скоро она сама, ее смех, ее голос, опять будут с ними.

— Вы — сильные, милосердные люди, — говорил Беннет. — Никогда не сдавайтесь.

Он не покидал сцену, пока оркестр исполнял «Знамя с блестящими звездами», затем отвернулся от волны рукоплесканий и направился к трейлеру. Фрай помог ему войти в дверь и сесть на узкую кровать. С лица Беннета капал пот, зрачки были расширены. Он распустил галстук, поставил телефон на колени и посмотрел на часы.

— С минуты на минуту, Чак.

Фрай опять услышал Нгуена, его пронзительный голос, хлопки и выкрики, возгласы одобрения. Он увидел какого-то старика, который по центральному проходу тащил к сцене чучело вьетнамского президента Труонг Ки в черной пижаме с красными серпами и молотами.

Толпа повскакала с мест, когда старик подошел к самой сцене. Нгуен молча наблюдал.

В этот момент прозвенел телефон. Беннет поднял два растопыренных пальца, подержал их над головой и снял трубку. В окно трейлера Фрай видел, что Нгуен стоят на сцене, а старик преодолевал последние двадцать футов своего пути. Человек десять образовали строй, сквозь который проходил старик с чучелом. Они плевали на куклу, тряпичная голова которой болталась из стороны в сторону. В луче прожектора было видно, как брызжет слюна. Старик закрывался рукой от обстрела. Толпа распевала: «Tha chet khong lam no le, tha chet khong lam no le…» Когда Фрай обернулся к Беннету, брат по-прежнему держал над головой скрещенные пальцы, но лицо его было бледно. Он смотрел прямо в лицо Фраю. И кивал.

Нгуен втащил куклу на сцену под дикие выкрики толпы. Он держал чучело за шею в вытянутой руке, наклоняя тряпичную голову к краю сцены.

— Мы будем сопротивляться! Мы будем бороться за объединение Вьетнама! Мы будем бороться, пока не станем свободны.