Читаем Маленький Бобеш полностью

— Знаешь, какая силища у змея! Он меня даже приподнял.

— Иди ты!

— Честное слово, оторвало от земли! — клялся Гонзик.

— Иди ты!

Змея держал Лойзик, самый старший и самый сильный из мальчиков. Даже он должен был напрячь все силы, чтобы удержать его, потому что змей был чуть ли не двухметровый. Остальные сидели около Лойзика и разговаривали. Когда к ним подошел Бобеш с девочками, образовалось два кружка. К Миладке с Силушкой подсела Манча, ходившая уже в пятый класс, а Бобеш вместе с Гонзиком оказался в мужской компании. Он сидел тихо, стесняясь старших ребят.

Мальчики о чем-то говорили. Паренек, которого все называли Рудой, продолжал свой рассказ:

— В тех местах была страшная глубина.

— А он что, не знал?

— В том-то и дело, что не знал.

— А кто его увидел?

— На его счастье, невдалеке оказался пан Йокл, охотник. Никого бы он в такой глуши не дозвался. Озеро-то было среди леса. Пан Йокл услышал плеск воды и сразу побежал. Видит, над водой торчат одни руки. Сбросил ружье, патронташ, прыг в воду и поплыл к нему. Братишка мой еще разок вынырнул и снова скрылся в воде. Пан Йокл на том самом месте нырнул и нащупал его руку. Ухватил братишку, но тот, как только почувствовал, что его держат, схватил пана Йокла за ногу и чуть не утопил. Пан Йокл собрался с силой и как даст братишке кулаком в живот! Перебил ему дыхание, и тот разжал руку. Пан Йокл говорил потом, что у людей тонущих бывает огромная сила. Спасать всегда надо осторожно, а то утянут за собой под воду. Потом он схватил братишку за волосы — тот был уже без сознания — и дотащил до берега. Сделал там искусственное дыхание, и брат мой ожил.

— А как делается искусственное дыхание? — спросил один из мальчиков.

— Ложись на траву, ты будешь утопленник. — И Руда снял с себя пиджак, свернул его и положил мальчику под спину.

— Зачем ты кладешь под спину пиджак?

— А чтобы выше была грудная клетка. Теперь смотрите: я беру его за руки, прижимаю к груди, а потом поднимаю вверх, закидываю за голову. Теперь грудная клетка поднимается, в нее проникает воздух, воздух входит в легкие, человек начинает дышать. А как начал дышать — значит, уж все, жив.

— А откуда ты знаешь?

— Мы проходили в школе. Будешь в пятом классе — тоже узнаешь.

Бобеш хотя ничего не понял в демонстрации искусственного дыхания, однако слушал как зачарованный. Потом он выждал удобного случая и спросил у Гонзика, кто это тонул.

— Да его двоюродный брат. Охотник Йокл спас его.

Бобеш вспомнил тут о Вашичке из дома лесничего, о Боженке и задумался.

Из задумчивости его вывел подошедший мальчик:

— Ребята, посмотрите-ка, у меня скворец.

Действительно, в руках у него был скворец, только дохлый.

И сразу же все столпились около мертвой птички и заспорили о том, почему она погибла. Одни говорили, что ее загнал перепелятник, другие считали, что она умерла своей смертью. Ведь, судя по перышкам, это был уже старый скворец.

— Я его отнесу домой, кошке, — решил один мальчик.

Но ему возразил Руда:

— Вот ты возьмешь его, отдашь кошке и приучишь ее есть птиц. Птичье мясо, конечно, ей понравится, и кошка, вместо того чтобы ловить мышей, будет гоняться за птицами. Нет, давайте лучше мы его закопаем.

— Правильно. Давайте устроим ему похороны, — предложила Манча.

— Давайте, давайте!

Прежде всего надо было выкопать могилу. Лопаты, конечно, у ребят с собой не было, поэтому пришлось ковырять землю ножом. Когда все было готово, дети выстлали могилку цветами и листьями. Она была такая большая и глубокая, что в ней вполне уместилась бы и курица. Потом из ольховых веток сделали носилки, их тоже устлали листьями и лепестками златоцвета и положили на них дохлого скворца. Манча сплела из маргариток веночек и надела ему на головку. Когда таким образом подготовили скворца к погребению, Лойзик сказал, что он хочет произнести надгробную речь.

— Только кто подержит змея? — спросил он.

Вызвался Йозеф.

— Ну, давай, Пепик, — сказал Лойзик, — держи. Только намотай побольше веревку на руку, а то он у тебя вырвется.

Пепик держал змея, а Лойзик произносил свою надгробную речь:

— Уважаемое собрание! Умер наш дорогой друг скворец. Целое лето он веселил нас своими прекрасными песнями. Пел, пел, пока, бедняга, не допелся. Не полетит он больше со своими товарищами далеко за море, в далекие страны, не будет больше в теплых краях отдыхать в тени пальмовых деревьев. Он останется здесь, в своей родной земле. Здесь сложил он свои косточки, здесь покоятся его перышки. И мы можем только пожелать, чтобы земля наша была ему пухом, чтобы ему в ней хорошо спалось и чтобы весной расцвели на его могиле первые подснежники. А когда друзья его вернутся из далеких стран, чтобы спели они ему свои первые весенние песенки… Я благодарю собравшихся, всех, кто почтил нашу милую птичку своим присутствием и пришел проводить ее в последний путь.

Все захлопали в ладоши, и один мальчик сказал, что Лойзик так же хорошо говорит речи, как пан Коудела, брандмейстер. Тот однажды произнес над гробом пожарника, погибшего при исполнении своих обязанностей, такую трогательную речь, что расплакалась вся публика, даже священник.