Читаем Маледикт полностью

— Ласт уехал за границу, к своему сыну. До весны он сюда не вернется. — Старик произнес все на одном дыхании, словно неодушевленная и равнодушная марионетка. Он попытался захлопнуть дверь, однако Джилли навалился на нее снаружи.

— К сыну?

— Да, мальчик шестнадцать лет воспитывался за границей, и граф желает взглянуть, чему он выучился, прежде чем представить его при дворе. — Еще одна заученная речь марионетки, только на сей раз в глазах старика промелькнуло раздражение: ледяной ветер ожег ему лицо.

— Значит, к внебрачному сыну, Янусу? — уточнил Джилли.

Дворецкий поджал губы.

— Насколько я понимаю, Янус — сын от прежнего, незарегистрированного брака.

— Разумеется, — тут же согласился Джилли. — Я ошибся.

Незарегистрированный брак — и новый наследник графа Ласта, новый член королевской семьи? От важности только что услышанной вести Джилли не мог вымолвить ни слова. Бастард — наследник графства, наследник трона? Джилли обернулся. Ему стало любопытно, какие выводы из этого известия сделал мальчик. Оказалось, что тот исчез. Дверь особняка тут же закрылась перед носом Джилли.

— Где он? — спросил Джилли у кучера.

— Пошел вокруг, вдоль стен, как будто знает, что делать дальше.

— И ты его не остановил?

Кучер только пожал плечами.

Где-то в отдалении Джилли различил звон разбиваемого стекла. Он в ярости бросился вслед за мальчишкой, проваливаясь в оставленные в сугробах глубокие следы.

На снегу возле увитой плющом стены чернело пальто. Плющ был серый и сухой, мертвый от холода, но над ним блеснуло окошко, и нечто более весомое, нежели сосулька, упало в сугроб неподалеку от Джилли. Он нагнулся и поднял осколок стекла, смачно выругавшись. Потом отступил и принялся колотить в дверь до острой боли в руках, только на сей раз никто не ответил.

— Поезжай к воротам, укрой лошадей попонами и жди нас. Я бы не хотел, чтобы здесь подозревали о нашем затянувшемся присутствии.

Джилли вернулся к оплетенной плющом стене и взглянул вверх. По расчетам Джилли, мальчик был фунтов на восемь-десять легче него, но по крайней мере вьюнок совсем не пострадал от его подъема. Быть может, и вес Джилли плющ выдержит — или же придется свалиться в снег и сломать ногу, а то и шею.

Джилли снял пальто, кинул его поверх мехов, оставленных мальчишкой, поплотнее натянул перчатки и полез. Листья плюща рассыпались в ладонях, но плети держали — пока в полуметре от окна не начали отделяться от известняка стены. Джилли рванулся вверх, ухватился за подоконник и подтянулся, затаскивая себя внутрь. Он стоял на пыльном полу спальни, где давным-давно никто не бывал. Морща нос, Джилли постарался подавить чих и невольную усмешку: стало быть, Ласту тоже не удавалось нанять хороших слуг. Он отправился в путешествие по дому. Мокрые следы мальчишки указывали ему путь.

Джилли обнаружил беглеца спрятавшимся в темной нише длинного коридора.

— Что ты?..

Мальчишка зажал Джилли рот ледяной рукой и втянул его в нишу.

— Кто-то идет, — раздался над ухом Джилли теплый шепот.

Мимо прошествовала горничная с тюками белья и направилась куда-то по дальней, не покрытой коврами лестнице.

— Что ты делаешь? — повторил свой вопрос Джилли.

— Изучаю врага.

Джилли вздохнул.

— Я могу тебе о нем рассказать. Причем в уютной обстановке библиотеки Ворнатти. Или за обеденным столом, если ты снова проголодался.

Мальчик не спеша вышел в коридор, заглянул в почти пустую, без мебели, комнату внизу, куда вела лестница.

— Что там?

Джилли выглянул из-за плеча мальчишки.

— Портретная галерея. Картины, изображающие его предков.

— Он знает, как все они выглядели? — Очевидно, мальчика поразил тот простой факт, что граф Ласт знает, кто приходится отцом ему самому, и его отцу, и так далее, и может проследить свои черты в их образах. — Я хочу взглянуть.

Мальчик пошел вниз по лестнице, Джилли поспешил следом.

Ближайшая рама оказалась пустой. Мальчик обернулся, безмолвно требуя объяснений. Джилли, нервно озиравшийся по сторонам и прислушивавшийся, ответил:

— Это для следующего графа, сына нынешнего. Портреты располагаются по дате рождения.

— Стало быть, вот этот — Ласт? — Мальчик перешел к следующему портрету, углубляясь в дом, все дальше от спасительного окна.

Джилли нагнал его.

— Да. Мишель Иксион, четырнадцатый граф Ласт.

Глаза мальчишки сузились.

— Он здесь похож на себя?

— Вполне, — подтвердил Джилли.

Мальчик прикоснулся к полотну, прижал ладонь к холсту; потом стиснул кулак, как будто собирался сорвать портрет, выместить на нем свою жажду крови. Джилли потянул юношу прочь. По телу у него побежали мурашки от воспоминаний о сельских религиозных суеверных обрядах — крестьяне втыкали в кукол булавки и оставляли на алтарях, прося божественного заступничества, несмотря на то, что боги не могли ответить.