Ворнатти не ошибся в расчетах. Щеки мальчика полыхнули алым — но меч был надежно укрыт ножнами и меховым пальто, а значит, практически недоступен. Отерев губы перчаткой, мальчик стрелой вылетел из комнаты. Джилли вышел следом; несмотря на врожденную лживость Ворнатти — богатого и могущественного, подчинившего мальчика своей власти, слуга едва сдержался, чтобы не рассмеяться над неисправимой натурой барона и над праведным негодованием потенциального убийцы. Быть может, они друг друга заслуживали.

3

К тому моменту, как Джилли уселся в карету рядом с вверенным его заботам мальчиком, к нему вернулась привычная безмятежность. Мальчишка нахохлился в углу, почти полностью спрятав лицо в мехах, глаза прикрывали темные ресницы.

— Поехали, — приказал Джилли. — Чем быстрее доберемся туда, тем быстрее вернемся.

Карета качнулась и покатила. Должно быть, это будет странная поездка, думал Джилли, путешествие через снегопад в компании тени. Когда от шипящего снега и молчания у него заложило уши, он решил выманить мальчишку из раковины.

— Тебе тепло? — спросил Джилли.

Мальчик повернул голову и взглянул слуге в глаза, однако с презрительно искривленных губ не слетело ни звука. Закутанный в меха, с горячими кирпичами в ногах, сытый, он, должно быть, впервые в жизни не мерз зимой.

Когда обычная вежливость не помогла, Джилли спросил напрямик:

— Расскажи мне об этом твоем Янусе.

Мальчик смотрел в окошко на падающий снег.

— Ты собираешься спасти Януса, значит, ты его любишь. Янус — твой покровитель? Друг? Брат? Любовник?

— Прекрати произносить его имя, как будто у тебя есть на это право, — выговорил мальчик с неистовой яростью в голосе. Даже сквозь толстое пальто было видно, как часто вздымается его грудь.

Джилли вздохнул.

— Ты что-то очень уж нервный. Я просто хотел скоротать время и заодно получше познакомиться с тобой. Поскольку я тебя не знаю, я начал задавать вопросы. И ты можешь спрашивать меня, если пожелаешь.

Порывы снежного ветра и приглушенный ритмичный стук копыт были ему единственным ответом. Пожав плечами, Джилли поудобнее устроился на сиденье, чтобы вздремнуть.

— Ты его шлюха? — Вопрос мальчишки выдернул Джилли из дремоты, огнем опалив лицо и уши.

— Как и все слуги, — отозвался Джилли, ища убежища в философии. — За деньги мы делаем то, что нам говорят, — хотим того или нет. Самое большее, на что мы способны, — выбрать себе господина.

— Я сам себе господин, — заявил мальчик. — Короче говоря, ты шлюха.

Джилли передернуло от ленивого презрения в голосе мальчишки, напомнившего ему о единственном разе, когда он вернулся домой. Отец разговаривал с ним тем же тоном. Тогда Джилли счел это несправедливым. Родители сами продали его Ворнатти. Так чего они ждали?

— Я живу у Ворнатти — я исполняю его капризы и принимаю его ухаживания. Почему бы нет? Он взял меня с фермы, где меня не могли прокормить, и дал мне библиотеку, хорошую пищу, отдельную комнату и полную свободу действий — когда мы бываем в городе. — К концу своей речи Джилли снова почти убедил себя в разумности сделки. — Он и тебя одарит столь же щедро.

— Если я буду ублажать его, — глухо сказал мальчик. — Если превращусь в послушную игрушку, потакающую всем его прихотям и желаниям. Стану скорее вещью, чем личностью, собственностью, от которой легко избавиться, когда она наскучит. Сколько ты живешь с ним?

Когда Джилли, едва не поперхнулся, пытаясь выдавить ответ, на губах мальчика заиграла улыбка. Потом он снова уставился в окошко, дыхание его клубами обволакивало стекло и замерзало на нем.

Тянулись минуты тишины, нарушаемой лишь мокрыми шлепками снега, подобно морской пене бьющими в бока кареты.

— Какой же ты невоспитанный, — наконец заметил Джилли. — Ворнатти предложил тебе помощь…

— Уж не думаешь ли ты, что я стану верить всему, что скажет какой-то аристократ? — отчеканил юноша. — Они все друг за друга горой.

— А ты так хорошо осведомлен об их образе жизни? — поддел Джилли. — Ты полагаешь, что одинок в своей ненависти к Ласту? Уверяю тебя, Ворнатти ненавидит Ласта всеми фибрами души. — Заметив недоверие на лице мальчика, Джилли добавил: — Я правду говорю. Они встречались более тридцати лет назад при итарусинском дворе. Опасное место, кишащее принцами-убийцами и дворянками-отравительницами. Замерзшая земля, населенная хладнокровными людьми, которые кичатся своей храбростью, агрессивностью и готовностью пойти на все ради достижения цели. По сравнению с итарусинским наш двор — просто забавы в детской под присмотром нянюшки.

Для Ласта, лишь четвертого сына, хотя и королевских кровей, пребывание при дворе Итаруса означало возможность удачно жениться и так обеспечить себе состояние, которого он не унаследовал бы сам; быть может, составить династический брак. Однако он оказался слишком заносчивым и твердолобым, слишком непоколебимым в своих взглядах, чтобы преуспеть. А когда они повстречались с Ворнатти… Ну, как я понимаю, они затеяли дуэль, не успев даже раскланяться друг перед другом при первом знакомстве.