Читаем Малая карта опыта полностью

Индивидуалист уверен, что человек приходит в мир сей один и один его покидает. Все остальное – успех, связь с окружающими, память – лишь хрупкая оболочка, ничего не значащая ни для приходящего в мир младенца, ни для покидающего его старика. Нагой и одинокий, ты брошен в эту действительность, нагим и одиноким ее покидаешь. Традиционалист утверждает, что, наоборот, без непосредственного участия других людей мы бы не смогли ни родиться, ни достойно покинуть сей мир. Мировоззрению первого, без сомнения, была бы близка либеральная мысль, второго – консервативная. С точки зрения траектории и формы мышления первый выглядит как философ или писатель, второй – как социолог или антрополог. Тот стиль мышления и писания, который мы выбираем, формирует наш язык, а язык создает содержание мысли. Самое смешное, что оба они правы.

* * *

На самом деле мы любим то, чего не можем рационально объяснить, но без чего мы не можем собрать свою личность в связное целое. Любим то, что боимся потерять и что без нас утратит существование. Мы не можем любить то, что существует и будет существовать без нас. Любишь тогда, когда логика сердца шепчет тебе: это единственный способ собрать воедино свою личность и вести осмысленное существование.

* * *

Умные речи и умное тело – две разные действительности. Даже талантливым актерам и спортсменам язык дается с трудом, они не способны использовать его возможности. Тогда как мыслители и блестящие ораторы нередко не знают, что делать со своим телом – особенно с руками. Чаще всего они не любят танцевать и совершенно не понимают, чем красив спорт. У них не умное тело.

* * *

Строгость чаще всего – всего лишь скрытый страх показаться смешным и слабым, если будешь обращаться с людьми по-дружески и извиняться.

* * *

Так же как нескончаемые речи о сексе выдают таящуюся в этой сфере проблему говорящего, так и бесконечные речи о религиозности свидетельствуют об отчаянной попытке преодолеть в себе неверие, одновременно пряча фрустрацию и даже ненависть к спокойным и адекватным верующим или неверующим.

* * *

Классическая форма власти: ты увидишь меня лишь тогда, когда будешь этого достоин или провинишься, лицезреть меня – это милость или наказание. Формула власти в модернизме: я тебя вижу столько и когда захочу, а ты не можешь ответить мне тем же. Постмодернистская формула власти: я заставлю тебя увидеть меня таким, каким ты должен меня видеть, – и тогда, когда это мне будет нужно; ты меня не увидишь, когда захочешь, тем более таким, каким бы ты хотел меня увидеть.

* * *

О своей вере публично и охотно разглагольствуют прежде всего те, кому она нужна для контроля над мыслями и поведением других людей.

* * *

Люди знают лишь то, чего не боятся узнать. Они понимают лишь то, что на самом деле хотят понять; не понимают того, чего активно не хотят понять. Тут нам поможет гений английского языка – в нем есть трудно переводимый термин: the will-to-misunderstand.

* * *

Нередко философы из-за своей юношеской незрелости, прикрываемой масками теорий и речей, перескакивают прямо в брюзжащую старость с примесью мизантропии, так и не став мудрыми людьми.

* * *

Жизнь – затяжной прыжок из нелюбви ребенка ко взрослым в нелюбовь старика ко всему человечеству.

* * *

Что такое родина? Единственное место в мире, где ты можешь испытать настоящую любовь и ненависть к себе, – чаще всего одновременно.

* * *

Публичное пространство – не что иное, как личная жизнь влиятельных людей, превращенная в публичную проблему и публичную заботу.

* * *

Успех никогда не будет окончательным. Подлинная неудача ничуть не фатальна. Если нам что-нибудь на самом деле не удается – из того, что мы делали сами, а не того, что навязала нам индустрия развлечений, – мы становимся чуть более мудрыми и зрелыми. По правде говоря, и более печальными. Но мы же не перестаем из-за этого верить в осмысленность своего выбора и труда.

* * *

Жизнь как фортепиано – вначале мы просто пробуем извлечь чистый звук, а приближаемся к полной глубине его звучания только тогда, когда наше время в мире истекает.

* * *

Могут ли прожитые годы быть аргументом в споре? Нет. Можно остаться слепым и глухим к урокам жизни. Мудрость и благородство не обязательно связаны с возрастом и, скорее всего, вообще от него не зависят. Способность старого мастера поклониться мастеру юному – не только признак принадлежности обоих к общему для них кодексу этики, но и признание, что оба они склоняются перед третьим – кем-то высшим, чем они. Это могут быть Бог, нравственные принципы или совесть. Почтение к тому, что делает жизнь осмысленней и позволяет нам остаться собой, и есть проявление чувства ценности жизни.

* * *

Жизнь проходит тогда, когда мы готовимся начать жить, а готовиться-то и не к чему. Это все равно как во время разговора готовиться думать и говорить. Нет нужных и ненужных сегментов жизни. Есть только соединяющее их усилие смысла бытия, невозможное без воображения и мечты. Надо хоть на мгновение почувствовать себя бессмертным, чтобы решиться мечтать, думать и быть собой.

* * *