Слухи о том, что многолетний советчик и друг Максимилиана, ставший впоследствии архиепископом Зальцбургским, Маттеус Ланг, тоже являлся внебрачным сыном императора — как это многократно утверждалось, — не имеют под собой никаких оснований. Маттеус родился в Аусбурге уже в 1468 г., когда Максимилиан находился в нежном девятилетием возрасте!

С надеждой на будущее

Все годы Максимилиану приходилось вести бурную жизнь, зачастую личные успехи и политические неудачи взаимно уравновешивали друг друга. Даже его враги, всегда настроенные против него, признавали в Максимилиане личность, достойную глубочайшего уважения. Макиавелли, определенно не имевший причины льстить императору, называл его «homo perfetissimo»,[7] ведущим себя во время аудиенций чрезвычайно любезно, если гость принимал его предложение. Но он не любил, когда посланник начинал его преувеличенно обхаживать, и ненавидел пустую болтовню. Особенно сдержанным, по словам Макиавелли, император становился, когда речь заходила о чем-нибудь действительно затрагивающем его душу. Впрочем, он постоянно жил в состоянии душевного и физического волнения.

Максимилиан начал много дел, может быть, даже слишком много, так как не закончил их. И не все его свершения проводились в жизнь только честным путем, ведь хроническая нужда в деньгах иногда заставляла Максимилиана прибегать и к нелегальным методам. Для личных нужд ему почти никогда не требовалось больших сумм: он вел скромную жизнь, изредка выпивая стаканчик вина и довольствуясь простой едой. Одевался он сравнительно скромно, и при французском дворе просто воротили нос от наряда германского короля. Лишь время от времени он давал грандиозные праздники, устраивая их не только из престижных соображений, но и из любви к веселью и из-за своей неудержимой жизнерадостности.

Королю, а позднее императору, требовалось всегда и везде напоминать о себе народу, поэтому в течение долгих месяцев он пребывал за пределами страны или без устали путешествовал по собственному обширному государству. А вдруг он просто канет в забвение, ведь имперские князья бойкотировали почти все его начинания. Какие-нибудь интриганы могли распустить вредные слухи, способные основательно подорвать авторитет короля. Максимилиан предупреждал их заранее, мастерски владея искусством пропаганды: без устали, вновь и вновь показывался народу, совершенно неожиданно появляясь в людской толпе — вот он, живой правитель, которого можно потрогать, — или закатывая грандиозный праздник. Кроме того, он с большой помпой въезжал в города, окруженный необозримый толпой спутников с роскошно украшенными алебардами, в шляпах со страусовыми перьями. За ним шагала придворная капелла, «королевский горнист, флейтист и барабанщик, своей музыкой пробуждавшие веселье во всех сердцах». Максимилиан мог отказаться от многого, но музыкантов он всегда держал при себе, без них он лишался половины радости жизни. Знаменитые люди служили императору и услаждали его слух музыкальными композициями. Например, известный музыкант Пауль Хофхаймер, служивший еще отцу Максимилиана. Он ездил с императором, «как цыган», по стране и лишь после смерти Максимилиана в 1519 г. удалился на покой в Зальцбург, найдя там для себя богатое поле деятельности.

Ликование мужчин и женщин, плотной толпой стоявших по обочинам улиц в надежде увидеть короля с близкого расстояния, не знало границ, когда Максимилиан верхом на коне скакал по улицам, облаченный в великолепные блестящие наряды, доставленные из Милана. Уже издалека на солнце сверкали драгоценные камни — рубины, бриллианты и изумруды. У него могло не быть денег, но он всегда возил с собой драгоценности, стоившие целого состояния.

Максимилиан очень заботливо обращался со своими сокровищами: когда мыл руки, предварительно снимал кольца и передавал их слуге, державшему их во время всей процедуры. Однажды слуга украл кольцо, надеясь, что Максимилиан этого не заметит. Государь посмотрел на него удивленным взором и как бы между прочим заметил: в Индии много золота, наверняка там можно будет изготовить множество колец. Затем Максимилиан с улыбкой удалился, не глядя на дрожащего от страха вора и даже не наказав его за воровство.

Всю жизнь Максимилиан вел себя как чрезвычайно великодушный человек. Однажды венецианец Квирини заметил: он раздаривал все, что имел, а порой и то, чего не имел. Но Максимилиан также выкупал вещи, заложенные в момент нужды. Некоторые украшения уже принадлежали Фуггеру, так как никто не мог выложить за них такую большую сумму, как эти аусбургские купцы. Фуггерам, конечно, доставило совершенно особое удовольствие получить драгоценные вещи прямо из сокровищницы Габсбургов. Но к чести этой семьи, они всегда выражали готовность вернуть их обратно, если Максимилиан мог заплатить выкуп.