Читаем МакМафия полностью

Чтобы насытить спрос, наниматели обращаются к местному «бригадиру» (gangmaster) и просят обеспечить их дешевой рабочей силой. Нелегалам предстоит заниматься самым разным трудом: будут собирать съедобных моллюсков в заливе Моркам, Англия, за доллар шестьдесят в час, забивать скот в Пенсильвании в промышленном масштабе – за два пятьдесят или собирать оливки в Италии, Греции и Испании. Даже в Японии, которая традиционно стремилась избегать ввоза иностранной рабочей силы, с 1975 по 2001 год количество постоянно проживающих иностранцев удвоилось, по мере того как стареющее население страны стало еще неохотнее браться за грязную, опасную и трудную работу.

«Бригадиры» держат связь со «змееголовыми», которые вербуют рабочих-мигрантов и организуют их переправку. «Змееголовые» и их пособники постараются воспользоваться любой лазейкой, которую отыщут в пограничном режиме. Они подкупают чиновников иммиграционных властей и консульств, чтобы получить визы (ряд крупных российских мафиози, таких как Сергей Михайлов, получили израильские паспорта, подкупив мелких чиновников). Переправляемых мигрантов набивают затем в тайники, устроенные в грузовиках, или заталкивают, словно сардины, в трюмы старых корыт, которые могут пересечь Индийский океан или Средиземное море, а могут и затонуть.

Разумеется, рабочая сила продолжает утекать из охваченных нищетой деревень, семьи работников продолжают скидываться, чтобы наскрести на их переправку за границу, а десятки стран живут на присылаемые мигрантами деньги. Вместе с тем это исключительно прибыльный рынок эксплуатации, которым правят преступные синдикаты. Отметим также: когда работники прибывают на место, в критической ситуации у них, естественно, нет возможности обратиться за медицинской или социальной помощью.

В последнее время мировой черный рынок труда и заработков странствующих рабочих во многих регионах мира эксплуатируется все активнее и стабильнее. И это только первые шаги того феномена, который в следующие десятилетия будет оказывать все большее влияние на все аспекты мировой экономики. Этот феномен – Китай. Целое море дешевой и избыточной рабочей силы, которое терпеливо ждет своего часа в китайской глубинке, начинает просачиваться во внешний мир. А экономики с такими темпами экстенсивного роста, как в Китае, не имеет ни одна страна.

Генерал-лейтенант Дахи Халфан Тамим, начальник полиции Дубая, был непреклонен. «Мы будем бороться со всем, что оказывает негативное влияние на наше общество», – объявил он, начав очередной рейд по борьбе с проституцией в городе. Генерал замахнулся на большое дело. Вечером того же дня я посетил клуб под названием «Циклон», шумное местечко в центре Дейры. Он представляет собой просторный квадратный двухэтажный комплекс, у дверей которого стоят охранники в униформе и штатском и проверяют всех, кто туда входит. Или, точнее, всех входящих мужчин – женщинам сюда вход запрещен. Ведь Дубай продолжает оплакивать смерть шейха Рашида Аль-Мактума, человека, который правил городом три десятилетия и, управляя Дубаем, создал его заново. Из-за его кончины был отменен Месяц Шопинга, ежегодная потребительская оргия, в ходе которой богачи со всего мира слетаются в Дубай, чтобы поживиться выгодными сделками с еще большим, чем обычно, снижением налогов. Отмена Месяца Шопинга обошлась Дубаю в 3 млрд долларов потерянных доходов, и сегодня Шейх Мо испытывает все большее давление со стороны тех, кто хочет освободить этот молодой праздник от неудобных старых традиций.

Администрация «Циклона» проявила уважение к покойному, запретив диджеям выступать вживую в течение сорока дней. А вот другой основной вид деятельности клуба процветает беспрепятственно. Когда я вхожу в главный зал клуба, то вижу по каждую сторону от входа по одному бару овальной формы. Два эти бара разделяет невидимая граница. В баре слева толпятся десятки девушек, которые никогда не переходят на правую сторону; такая же картина и в другом. Я иду в бар слева, чтобы купить себе выпить. Через несколько секунд после того, как я оказываюсь у стойки, чья-то рука берет меня за запястье, и китаянка лет девятнадцати заговаривает со мной: «Я тебе нравлюсь? Нет? Хочешь переспать со мной? Я очень хороша в постели. Всего четыреста дирхемов (сто долларов). Я очень хороша!» Я улыбаюсь и вежливо отказываюсь, чем вызываю у нее кислый взгляд, в котором сквозит разочарование – разумеется, не из-за того, что ей так приглянулась моя побитая временем физиономия, а потому что, чем позже женщина находит в «Циклоне» клиента, тем меньше она получит. Тед, новозеландец двадцати с небольшим лет, который, по его словам, путешествует по миру, чтобы расширить кругозор, объясняет мне: «К трем часам ночи ты можешь снимать их за пятьдесят дирхемов. Вот почему в три-четыре часа ночи тут полно африканцев – к этому времени девушки будут спать с кем угодно за любые деньги». Тут Тед ухмыляется.