Читаем МакМафия полностью

Переход преступности к крупным финансовым махинациям стал гораздо проще благодаря развитию событий на мировых финансовых рынках после того, как два десятилетия назад там началась либерализация. В 2007 году, когда общемировой ВВП составлял около 50 триллионов долларов, консалтинговая фирма «Маккинси» подсчитала, что мировые финансовые активы превышают эту цифру втрое. Еще более озадачивающей и пугающей оказалась цифра в 300 триллионов – столько стоили тогда «деривативные» ценные бумаги. Если говорить проще, огромные суммы денег, накапливавшиеся в крупнейших мировых банках, хеджевых фондах и частных инвестиционных фирмах, появляются там в результате все более замысловатых спекуляций на рыночных операциях во всем мире. А несколько финансовых кризисов, разразившихся один за другим, продемонстрировали, что уровень риска, сопряженного с подобными видами деятельности, оказался куда выше, чем предсказывали. Летом 2007 года США постиг коллапс так называемого субпервичного ипотечного рынка, который намекнул всему миру, что эта структура изрядно смахивает на карточный домик. Когда десятки тысяч американцев с низким кредитным рейтингом больше не смогли уплачивать постоянно растущие проценты выплат за свои дома, финансовые учреждения по всему миру стали выказывать признаки перенапряжения. Центральные банки стран Евросоюза, банки Японии и Австралии, Американская Федеральная Резервная система, а также Центральный банк Японии закачали в мировые рынки более 150 млрд долларов налогоплательщиков, чтобы предотвратить еще более масштабный коллапс. (Примерно такое же количество денег налогоплательщики Евросоюза ежегодно выкладывают осаждающим их преступникам, которые проворачивают «карусельные аферы».) Банк «Би-Эн-Пи Парибас» стал одним из крупнейших финансовых учреждений мира, которые признали, что им неизвестно, сколько сотен миллионов фунтов стерлингов они потеряли в результате подобных кризисов.

Это признание только подчеркивает необходимость более жесткого регулирования финансовых рынков: в мире, где вполне легитимные учреждения не могут точно отчитываться за свои сделки, преступники получают гораздо больше возможностей для отмывания денег с помощью веселой «карусели» денежных спекуляций. Каймановы острова, Виргинские острова и все прочие офшорные банковские центры – это тот черный ход, который позволяет криминальным капиталам попадать на легальные, хотя и все сильнее мутнеющие рынки. Западные правительства способны расправиться с этой аномалией в одночасье, если станут действовать решительнее и сделают отмывание денег гораздо более трудоемким делом. Однако они ничего не делают. А чем глубже теневые капиталы проникают на легальные финансовые рынки, тем труднее становится отслеживать денежные потоки, что является ключевым условием успешного полицейского контроля над международной организованной преступностью.

Политики делают жесткие заявления на тему закона и порядка. В июне 2005 года Тони Блэр, в ту пору премьер-министр Великобритании, призывал Европейский парламент сосредоточиться на «слежении за организованной преступностью сквозь границы европейских стран и борьбе с ней, на разработке предложений по жестким мерам, применяемых к наркоторговцам (мешать им открывать счета, срывать их акции, арестовывать и судить их лидеров)». По его словам, «необходимо требовать соглашений о возврате нелегальных иммигрантов из соседних и прочих стран и тех, кто обманом претендует на политическое убежище, а также разрабатывать биометрические технологии с целью обезопасить границы Европы».

Никому не надо доказывать, что необходимо создавать сильные, хорошо оснащенные правоохранительные структуры для борьбы с организованной преступностью. Однако подобные решения, основанные лишь на более активном привлечении военной или полицейской силы, выдают откровенный отказ от политической ответственности. Это не что иное, как продукт мышления неизобретательных политиков, которые не могут или не хотят создавать новые концепции преодоления серьезнейших проявлений неравенства в структуре мировой экономики, которые и создают благотворную среду для нестабильности и преступности.

Рост организованной преступности в последние годы породила не глобализация сама по себе, а мировые рынки, которые либо недостаточно регулируются – в особенности в финансовом секторе, – либо регулируются слишком жестко, как, например, в сфере трудовых отношений или сельского хозяйства. В 1990-х годах все мы наблюдали первые шаги режима глобального регулирования в финансовой сфере, которые породили надежду на то, что можно сохранить контроль и над частично регулируемой легальной экономикой, и над нерегулируемой теневой экономикой. Но уже с первых лет нового тысячелетия агрессивная Америка, некомпетентный Европейский союз, циничная Россия и равнодушная Япония заодно с Индией и Китаем, которые не сдерживают своих амбиций, возвестили о новой поре процветания как для международных корпораций, так и для транснациональной организованной преступности.