– Я размышляю о парадоксах истории, Лев Николаевич, и пришёл к неожиданному выводу. Гражданская война разнесла нас по разные стороны. А ванинский порт собрал нас в один строй.

– Я думаю о большем и дальнейшем, Яков Филиппович, и прихожу к тому, что солнечный Магадан объединит нас до равенства и братства.

А на палубе рядом стоящего парохода стояли Анастасия с Дарьей. Вдруг Даша разглядела в строю арестантов на причале Зиньковского и крикнула:

– Дядя Лёва!

Лев увидел Дашу и толкнул в бок Якова.

– Смотри, по-моему, на палубе соседнего парохода наши.

– Неужели это Даша и Настя?

– Да, гражданин Карабань это ваша семья, – ответил Зиньковский.

– Настя-а-а-а-а! – крикнул Карабань, махнул рукой и ощутил удар прикладом в плечо.

– Вперёд!

На пароходе верхом на кнехте сидел матрос с гитарой. Он повёл большим пальцем по струнам и запел:

Нужен Емельян

Накануне произошедшего в городе сошёл последний снег. Вечером был первый дождь. Утро выдалось ясное и радостное. Во всём ощущалось приближение лета и конец учебного года. В скором времени предстояла практика. Коллективная поездка в западную столицу. Копирование самых выдающихся полотен.

Парадная дверь в академию живописи не успевала закрываться. Пройдя фейс-контроль, студенты и сотрудники шли к лифту. Поднимались на нужный каждому этаж и растекались по кабинетам и аудиториям. Шумно переговариваясь, студенты входили в свою творческую мастерскую и располагались за мольбертами.

Вместе с ними вошёл натурщик Леонтий Луков. На ходу он скинул на вешалку пиджак и рубашку, с голым торсом поднялся на подиум и уселся на стул.

– Доброго всем утра!

– Здравствуйте, Леонтий Иванович, – нестройно ответили студенты.

– Ну, и чего вы дожидаетесь? – послышался с порога голос вошедшего руководителя группы профессора живописи Строгова.

– Дык, вас ждём, Иван Артурович, – ответил ему староста группы студент Федя Герасимов, – у нас же сегодня новая постановка.

– Новая… Да, новая… Ну, так что? У самих фантазии не хватает? Когда я вас научу к самостоятельному поиску?

– Не, ну мы, конечно, можем, но… Вы же знаете…

– Да знаю, знаю, что все вы сачки и беспредельщики. И ты, Федя, первый.

– Здравствуйте, Леонтий Иванович! – Строгов за руку поздоровался с Луковым.

– Здравствуйте, Иван Артурович, – ответил тот.

– Так, ну что ж, начнём-с. Костюмерша приходила? – Он открыл костюмерный ящик. – Ага. Вижу. Приходила. Кумачовая рубашенция. Шикарная рубаха. Здорово.

– А что, будем разбойника рисовать? – как-то без особого оптимизма в голосе спросил Герасимов.

– А ты можешь предложить что-то другое? – обернулся к нему Строгов.

– Не, ну, можно, конечно, и разбойника, – протянул Федя.

– А собственно, почему непременно разбойник? Что, раз красная рубаха, значит, уже разбойник? Мятежная личность. И чем это вообще они тебе не угодили? – распалялся Строгов.

– Да все они разбойники и бунтовщики, – сказала Галина Серебрякова.

– Стереотипно мыслите, девушка. И вообще, вам не угодишь. – Строгов сердито швырнул красную рубаху обратно в ящик. – Ладно, мятежные личности вам не нравятся. А кого же вы хотите рисовать?

– Иван Артурович, а давайте какого-нибудь царя изобразим, – робко предложила Катя Яхонтова.

– Царя? Какого? Их много было, аж восемнадцать, – с некоторым раздражением в голосе продолжал говорить профессор Строгов. Он обернулся к старосте группы. – Федя, подойди к Авдотье Семёновне. Пусть она выдаст, что-нибудь с намёком на царя.

Староста тотчас вышел.

– Ну, давайте пофантазируем по поводу царей. Кто из них вас более всего привлекает?

– Пётр-первый, – сказала Галина Серебрякова.

– Пётр-первый? И чем же, Галя, если это не женский секрет?

– Ну, он первый из царей стал ходить без бороды, – ответила девушка.

– Стал ходить без бороды. М-да… Характеристика. А чего это он вдруг стал ходить без бороды? – спросил её Иван Артурович.