Читаем Майя (СИ) полностью

Так вот, в продолжении о молодёжи, другая часть молодых людей, решила для себя остаться в России и бороться с царизмом за гражданские права своего народа. Я уже говорила о том, что молодые евреи не допускались в высшие учебные заведения. Чтобы получить достойное образование, они были вынуждены работать и учиться во Франции или в Германии, возвращались домой проникнутые идеями свободы и равенства. Это царская антисемитская политика толкнула многих из них в революцию, а следующие один за одним погромы, лишь утвердили их в правильности решения. Зверский Кишинёвский погром 1903 года и октябрьские погромы 1905, а затем 1906 годов унесли сотни еврейских жизней.

Жил, Майя, в Киеве тихий, всеми уважаемый еврей, Мендель Бейлис. Был он крайне трудолюбивым человеком, чем- то похожим на нашего Авраама, и всю жизнь проработал на кирпичном заводе Зайцева, ни сном ни духом не подозревая, что именно его обвинят в ритуальном убийстве мальчика, Андрея Ющинского, кровь которого, якобы понадобилась для изготовления мацы. Заметь, доченька, это происходило не в средние века, а в наш с тобой просветительный век.

В июле 1911 года Бейлиса арестовали. Он провёл два года в тюрьме в качестве подозреваемого, где его подвергали пыткам, пытаясь добиться признания. Следователей, сторонников других версий отстранили. Само же дело было грубо сшито белыми нитками, на основании лживых свидетельств, противоречащих друг другу, и выглядело настолько нелепо, что возмутило городскую и мировую общественность и на защиту Бейлиса встал весь прогрессивный мир.

Суд полностью его оправдал, чем крайне раздосадовал готовых к погрому черносотенцев. Выйдя на свободу, Мендель с семьёй покинул Россию, а настоящих убийц бедного мальчика так и не нашли, а может просто не искали.

Глава 6 Любар моего детства.

Любар моего детства был милым провинциальным городком, расположившимся на обоих берегах Случа. Охраняемый тенистыми, плакучими ивами, он тихо, не напрягаясь, нёс свои воды в Горынь. Над речными порогами, воинственно подбоченившись, возвышалась старая мельница. На одном из пологих берегов, строго поглядывая на всех зеницами больших окон и массивными входными воротами, стоял помещицкий дворец Понинских. Из-за крон деревьев выглядывали крыши Георгиевского монастыря и костёла Святого Михаила.