Читаем Майя полностью

Вообще, перроном это является только формально, - для некоторых это дом, где они моются, спят, подъедаются, размышляют о тонких философских аспектах веданты... да шучу, шучу, конечно:) - просто всю свою жизнь валяются на драных подстилках, бессмысленно пялясь на вокзальную суету. Чуть не забыла - конечно они тут еще и писают и какают. Жирные крысы, мыши со смешно торчащими хвостами, мухи всех цветов и размеров, лишайные облезлые собаки, калеки, нищие, пассажиры, тараканы размером с мышь - все перемешалось с едким смогом и грохотом колес. Надо скорее отсюда выбираться...

У входа в здание вокзала - очередное испытание: нападение рикш. Они кричат, умоляюще лопочут, перегораживают дорогу, бегут спереди, сбоку, сзади, пытаясь заглянуть в лицо, поймать взгляд, чтобы хоть на секунду испытать надежду. Я знаю, что мне надо. Я знаю, сколько я готова платить. Похоже на аутотренинг - громкие мысли повторяют выученные наизусть инструкции из "Lonely Planet". Не отступлю ни на шаг.

- Пятьдесят рупий до Шивала гат.

- Вот эта машина, нет, вот эта, мэм, Шивала гат, пятьдесят рупий, мэм! - заорала встревоженная толпа рикш в один голос. Кто-то даже начинает тянуть меня за рюкзак, прикасаться к телу боятся.

Выбираю среди них худощавого невысокого паренька, который не проявляет сумасшедшей активности, как будто думает о чем-то другом. Захотелось додумать, что он влюблен или предан какой-то религии. Киваю ему, показывая, что еду с ним.

- Где твоя машина?

Тыкает пальцем в черного жучка на маленьких колесиках, и все остальные оборванцы, не выигравшие в этой лотерее, отваливаются с разочарованными физиономиями. Но едва я сажусь в машину, они уже забыли обо мне, о своей неудаче, - такова их жизнь, в такой борьбе проходит каждый день. Никогда нет ничего нового, и вонючий смрад, перемешанный в адских пропорциях с липкой жарой, для них просто обычный незаметный воздух.

Машинка заводится, начинает крупно трястись, производя при этом оглушающий шум, и с вызовом, достойным Шумахера, рвется вперед - в месиво хаотического уличного движения. Горячий и грязный воздух, настырные заглядывания со всех сторон врываются в мое маленькое убежище... Ехать вроде бы недолго. Скорее бы добраться до прохладного душа. Выглядывать наружу не хочется - все индийские города абсолютно одинаково убоги и уродливы за исключением тех мест, где сосредоточены исторические памятники и туристические места. Если ты не стремишься к избыточному содержанию адреналина в крови, то Индия - это не страна для экспериментов, здесь надо четко следовать инструкциям путеводителя и советам тех, кто уже имеет опыт путешествий по этой стране.

Вот и священный Бенарес пока что ничем не отличается от любого другого городка. Не представляю себе, как можно здесь жить... Это я вспомнила, как в Москве на одной лекции по йоге мудаковатый лектор задумчиво сказал, что у него есть мечта - бросить все и поселиться в Ашраме в Бенаресе, но ему пока карма не позволяет даже съездить в Индию к своему учителю. Тогда он, конечно, не казался мне мудаковатым, и слова "Бенарес", "Ашрам", "Учитель" вызывали трепет предвкушения - где-то есть Это.

Город Шивы, бога смерти в индуизме, на берегу священной Ганги, - сюда стекаются верующие старики и ждут смерти. Быть сожженным в Бенаресе, на берегу Ганги, - это, по их представлениям, - точка в миллиардах перерождений, прекращение кармы, слияние с Шивой. Как все просто... Неважно, как ты прожил жизнь, что делал, что чувствовал - не имеет значения ничто кроме того, что твое тело сожгли именно здесь. Надо же быть настолько инфантильными, чтобы жить такими примитивными верованиями! Или эти верования как раз и возникают как следствие характерных особенностей нации? ...Сколько может продолжаться эта дорога, вытрясающая душу?... Нет, индуизм мне однозначно не симпатичен, - чем четче вырисовываются детали этого явления, тем сильнее оно мне не нравится. В Варанаси я надолго не задержусь.

Ну наконец-то! Здание, отчасти похожее на европейскую постройку, и есть мой отель. Название лирическое - "Sunrise Hotel"... Ростки сырости и грязи уже начали его опутывать, и лет через десять он сольется в экстазе с каменно-помойными джунглями, которые язык не поворачивается назвать городом.