Читаем Маэстро Воробышек полностью

На какую бы девушку теперь Николай ни глядел, он сравнивал ее с Тангенс-Котангенс. И всегда его новая знакомая оказывалась красивее и изящнее всех других. Эта пассажирка, красивая она, правда, но Тангенс лучше… Только какая-то она все-таки странная… Слушает все, о чем он говорит, как будто невнимательно, о чем-то своем думает, а потом задает такие вопросы, что становится понятно — слушала она его внимательно, с интересом. Сегодня, когда он рассказывал ей о своих спортивных успехах, она куда-то смотрела на потолок, потом на телевизор. И вдруг стала расспрашивать, как он тренируется, трудно ли это, какие у него планы на будущее…

Николай снова взглянул на девушку в светлом платье и на парня. Девушка улыбалась чему-то во сне. А парень сидел неподвижно, он боялся шелохнуться, чтобы не разбудить подругу. Только смотрел на нее, потом осторожным движением поправил цветок в волосах.

Да, у этих все ясно. Он ее любит и она его. А с Тангенс у него совсем не так. Конечно, и требовать ничего нельзя, ведь они всего два-три раза виделись. Но не всегда же нужны годы, чтобы подружиться. А сегодня весь вечер гуляли вдвоем. Тихие ночные переулки, редкие фонари, запрятанные где-то в зелени деревьев. Она возьмет его под руку, заглянет в лицо, кажется, что-то хочет сказать, а потом отвернется и начнет говорить о каких-то пустяках. Или попросит, чтобы он рассказал о себе. Он только настроится пооткровенничать, скажет две-три фразы, а она уже объясняет, почему площадка, по которой они сейчас идут, называется Собачья. И снова резкая перемена — глядит в лицо и спрашивает, любил ли он когда-нибудь кого-нибудь… Так и не заметил, как время подошло к отходу последнего поезда.

Когда Николай сошел на своей станции, на востоке небо уже начинало бледнеть. Прохладный предутренний ветерок пробежал по деревьям, они лениво пошевелили ветками. Николай спустился к насыпи и пошел наперерез по полю к черневшему впереди лесу.

В лесу было темнее и еще холоднее. Запахло сосной — Николай почувствовал, что сразу стало легче дышать. Потом лес поредел, дорога круто пошла вниз и привела к реке. Через реку был переброшен ветхий деревянный мост, но недалеко отсюда уже строился новый, его железобетонные опоры возвышались над темной водой. Николаю захотелось выкупаться. Он быстро разделся, бросился в реку — холодная вода обожгла его — и поплыл на середину реки. Каким мрачным выглядел отсюда лес! Вот-вот выйдет из него баба-яга с огромной клюкой, выскочит серый волк, а на спине у него будет сестрица Аленушка…

И в это время из леса действительно вышел кто-то. Нет, это не были ни баба-яга, ни серый волк, ни другой какой-нибудь сказочный герой. Это было самое реальное существо и что-то было знакомое в его походке, в его фигуре…

Виктор? Здесь, в такое время… Не может быть! Но на всякий случай он все же крикнул:

— Виктор!

Фигура остановилась, немного постояла и бросилась бежать к реке.

— Витька, ты? — спросил удивленно Николай, подплывая к берегу.

Виктор сел на траву рядом с одеждой Николая.

— А ты что вздумал купаться? — в свою очередь спросил Виктор.

— Чертовски холодно, — пожаловался Николай, вылезая из воды и быстро натягивая на себя рубашку. — Ты куда?

— В лагерь.

Николай никак не ожидал здесь в такое время увидеть Виктора. Он был рад этому, но не был уверен еще, вернулся ли его друг совсем в лагерь или же приехал на время по какому-нибудь делу. И чтобы не задеть его самолюбия, спросил как бы между прочим:

— И что же, совсем к нам?

— Не к вам, а к нам.

Эта фраза и тон, каким она была сказана, многое объяснила Николаю. Вот здорово, наконец-то Витька поумнел!

Николай оделся, и они вышли на дорогу. Камни мостовой и трава по обочинам ее были мокры и блестели от росы. Друзья сделали молча несколько шагов, потом Николай снова заговорил:

— Что ты решил? Будешь заниматься со всеми вместе? Или так едешь, отдыхать.

— Буду заниматься. — Виктор подпрыгнул, поймал ветку, сорвал с нее листок и начал жевать его. Листок, видимо, был не очень сладкий и вкусный, потому что Виктор скорчил гримасу и тут же выкинул его. — Ты знаешь, у меня было много причин вернуться. И одна — вот такая. — Он вынул из кармана измятый конверт. — Это письмо прислала мне Анюта. Слушай, что она пишет: «Женщина, о которой ты рассказывал, вовсе не арестована, я это знаю. Тебя ввели в заблуждение…» — Он спрятал письмо. — Как же так, Коля? А ты говорил, что их всех арестовали, что у них целая шайка. А она, оказывается, не больше не меньше как гадалка.

Николай был застигнут врасплох. Он не знал, что сказать и не торопился с ответом.

— Понимаешь, я тебе уже говорил… Так мне сказали… — Он уже справился с замешательством. — Но ты не беспокойся, я еще раз специально забегу к Раздольским и снова все проверю.

— Обязательно, Коля. Тут какая-то неразбериха, путаница. Но ты поверь мне, это письмо — не главная причина, почему я вернулся в лагерь. Я много продумал за эти дни. Даже с мамой поссорился.

— У тебя мама…