Обед, как и все на сегодняшнем празднике, прошел преотлично. Хорош был суп, приготовленный под наблюдением Саши Еремина, замечательны были биточки с картофельным пюре, компот. Прекрасно сохранилась клубника, поданная к столу с густой колхозной сметаной. Ну, и, конечно, пирог! Ребята, уставшие после стольких спортивных игр, занятий и соревнований, съели все без остатка, превысив даже и без того высокий коэффициент, который заранее предвещал Саша.

— Леонид Васильевич, можно вас на минуту? — подошел к Леониду Васильевичу Николай.

— А что случилось?

— Ничего особенного, Леонид Васильевич, у них есть мальчишка, Толя его зовут. Он неплохо бегает. Я хочу предложить…

— Один плюс два? — перебил его Леонид Васильевич. — Поговорим об этом на совете. Обязательно поговорим. И завтра же.

А потом все перешли на центральную лужайку. Олег, назначенный распорядителем бала, громко объявил: «Вальс!» — оркестр заиграл «Светит месяц», и мальчики и девочки пошли танцевать фокстрот.

Доктор стоял, прислонившись к дереву, с разочарованным видом. Танцевать он не умел, и всегда во время танцев усиленно занимался сменой пластинок на патефоне. Но тут патефона не было, оставалось только делать вид, что все это ему давно, еще в школе и институте наскучило. А Нонна?! Она без конца меняла партнеров — сначала танцевала с какой-то девочкой, потом их разбил Олег и Генка, и Нонна пошла с Олегом. Потом ее пригласил Саша, потом опять Олег. Доктор проклинал себя за то, что в свое время, когда все товарищи записывались в кружок танцев, не сделал этого. И так и остался неучем. Вот если бы он умел танцевать! О, тогда он показал бы себя. И он мысленно представил себя на месте любого из партнеров Нонны, прекрасно танцующим, выделывающим невиданные в здешних местах фигуры и па.

От этих чуть горьких и чуть сладких мыслей его оторвал голос Лены:

— Доктор, потанцуем? А?

Сейчас он рад был бы танцевать с кем угодно, даже с такой непривлекательной девушкой, как Лена. Но, увы, и этого он не мог сделать. И доктор только вежливо улыбнулся.

— Знаете, мне сейчас надо уходить. Дежурство.

— Уходить? Как обидно! Но если нужно, тогда конечно. Я привезу ваш велосипед.

А через минуту они уже молча шли лесной тропинкой, держась с равных сторон за руль велосипеда.

— Она очень хорошо танцует, — наконец нарушил молчание доктор.

— Кто? — спросила Лена, хотя сердце уже подсказало ей, о ком идет речь.

— Нонна, — ответил доктор.

— Хорошо танцует, — согласилась Лена и тут же подумала: «Потанцевал бы ты со мной, ей-богу, я не хуже ее. Только ее все приглашают, а меня…»

Они прошли еще несколько шагов.

— Я дальше вас не буду провожать, — сказала Лена.

— Конечно, не стоит, — охотно согласился доктор.

Но Лена продолжала идти, держась за руль.

— Она учится в вашей школе? — снова спросил доктор.

— Кто? — уже с плохо скрытой неприязнью произнесла Лена.

— Нонна, конечно, — с непостижимым эгоизмом влюбленного пояснил доктор.

— В нашей, — дрогнувшим голосом сказала Лена и отпустила руль. — Я пойду, до свиданья.

— До свиданья! — попрощался доктор и вскочил на велосипед.

НОЧНОЙ РАЗГОВОР

Николай пробежал всю платформу вдоль поезда и остановился у первого вагона — так удобнее было сходить на станции, где находился лагерь.

Это был последний ночной поезд, и в вагоне находилось немного пассажиров. В самом углу, откинув голову к стенке, дремал пожилой человек, видимо рабочий, ехавший после смены домой. На одной из скамеек в середине вагона сидели двое молодых людей и молча смотрели через окно на пустынный перрон.

Николай сел у дверей и тоже стал смотреть в окно. Как раз в этот момент стрелка больших круглых часов сделала скачок, поезд хрипло свистнул и тронулся.

Час две минуты! Какое-то странное время, не могли составить расписание, чтобы поезд отправлялся ровно в час. Хотя, говорят, на железной дороге одна минута решает многое, даже не минута, а секунда. А в спорте разве не так? Вот сегодня днем, нет, это уже вчера было, он сам отвоевал у времени две десятые секунды. А сколько пришлось работать, тренироваться, бегать, бегать, бегать…

Поезд вышел на окраину Москвы. Запоздалый трамвай выскочил из-под моста, голубая искра сверкнула вдоль проволоки и сейчас же погасла. По шоссе проехали одна за другой несколько грузовых машин, освещая фарами казавшиеся черными придорожные деревья.

Поезд остановился на одной из станций. Пожилой рабочий, который, казалось, крепко спал, вскочил и бросился к двери. Здесь он столкнулся с входившими в вагон молоденькой девушкой и парнем. Девушка была в светлом платье, в волосах синело несколько незабудок. Парень с независимым видом прошел к скамейке, уселся на нее и положил руку на спинку сиденья. Девушка сейчас же склонила голову на его руку и закрыла глаза.