Она явно была новичком в такого рода удовольствиях, ее движения были слегка неловкими и неуверенными, но Джордан ни на что бы их не променял. Это было нечто гораздо большее, чем просто прикосновение ее рта к его члену. Дело было в ее желании попробовать его на вкус, прикоснуться к нему, понять и узнать наслаждение. Она касалась того потаенного уголка Джордана, к которому до сих пор никто даже близко не подходил.

Его сердца.

Ощущая себя достаточно дерзкой и смелой, Шарли просунула руку ему между ног и осторожно обхватила яички, словно они были чем-то невероятно хрупким и драгоценным. Джордан не мог с ней не согласиться, в этот момент они были именно такими.

Она нашла точку чуть пониже головки члена, прикосновение к которой заставляло его извиваться и стонать.

– Шарли-и-и-и… – просипел Джордан, сжав зубы и изо всех сил стараясь держать себя в руках.

– Джордан, не сдерживайся, – выдохнула она прямо на его влажную плоть, отчего та задрожала. – Я хочу, чтобы ты дал себе волю. Я видела, как ты кончил Джейн в руку в «Лунном доме», и я очень хотела, чтобы это я довела тебя до оргазма. Пожалуйста, Джордан, позволь теперь мне это сделать. Подари мне этот опыт. Пожалуйста…

Дважды просить ей не пришлось.

Как только ее губы вновь обхватили его плоть, она сжала рукой ее основание, а другую руку просунула за яички и нащупала то невероятно чувствительное место, от прикосновения к которому у него каждый волосок на теле приподнялся, а мышцы свело сладкой судорогой.

– Боже, я сейчас… я не могу больше сдерживаться…

Он знал, что ему суждено проиграть эту битву. Шарли попросила его, и, хотя рассудок Джордана говорил ему, что она леди и что он не должен этого делать, каждая клеточка его тела жаждала освобождения. Это желание концентрировалось в его плоти, приводя ее в полную боевую готовность.

Шарли задвигала головой быстрее, более уверенная теперь в своих движениях. И Джордан понял, что не в силах больше бороться.

Через несколько мгновений он почувствовал, как напряглись его ягодицы, мышцы ног сжались, словно молния прошла вниз по его позвоночнику, через его яички и по его члену, заставив его взорваться прямо в рот Шарли.

Она издавала какие-то тихие звуки, пока семя Джордана выплескивалось ей в горло. Она плотно обхватывала губами его плоть, чуть сжимая ее, словно стараясь выжать все до последней капли.

Джордан обессиленно откинулся на кровать:

– О боже, Шарли. Боже мой.

У него и вправду с головой не в порядке. Женщина подарила ему одно из самых больших наслаждений, которое он когда-либо испытывал в жизни, и он не смог ей сказать ничего лучше. Он вздохнул.

– Насколько я понимаю, тебе понравилось. – Шарли вытянулась рядом с ним, на ее губах играла лукавая улыбка.

Глаза Шарли сузились, она наклонилась и мягко коснулась губами его рта, давая ему почувствовать его собственный вкус на своих губах.

– Теперь ты знаешь, какой у тебя вкус, – выдохнула она. – Очень приятный. Чуть солоноватый, ни на что непохожий. И мне так приятно было к тебе прикасаться, Джордан. Я всегда буду помнить эту минуту. Когда я сжимала тебя, пока ты кончал. Это было просто волшебно.

Джордан Линдхерст понял, что пропал. Он заглянул в ее серые глаза и увидел, что в них светится истинное удовольствие и искренность. В эту минуту он понял, что влюбился.

Битва была проиграна, кампания завершена. Он успешно выполнил все поставленные перед самим собой задачи, а когда пыль улеглась, ему пришлось признать поражение.

Он был повержен. Его противница, действуя с хитростью, умом, чувственностью, и нежностью, решительно нанесла ему разгромное поражение и взяла его в плен.

Теперь она владела его сердцем.

16

Когда Шарли проснулась на следующее утро, она тут же почувствовала, что уже поздно.

Солнечный свет проникал в комнату через полуопущенные занавески, а сторона кровати Джордана давно уже опустела и успела остыть.

После того как они пришли в себя накануне после их любовных игр, события начали разворачиваться с бешеной скоростью. Даже Элизабет призналась, что не до конца понимает смысл всех действий Джордана, которые он предпринимал для обеспечения их безопасности.

Он носился, как ураган, организовывая работу слуг и раздавая приказания стражникам, призванным охранять жизнь девушек.

Элизабет несколько раз пришлось описывать человека, которого она видела в «Лунном доме». Она даже попробовала нарисовать его по настоянию Джордана.

Но, ввиду отсутствия у нее необходимого таланта, эту идею, в конце концов, пришлось оставить.

Шарли не могла не глазеть по сторонам, когда до конца осознала, что находится в Кальвертон-Чейз.

Она много раздумывала над тем, почему она не испытывает больше неприятных ощущений, снова оказавшись в доме, который полнился такими ужасными для нее воспоминаниями. Но вскоре она поняла, что Кальвертон-Чейз ее прошлого исчез в дыму и огне.