Теплые руки крепко обнимали ее, и она чувствовала биение чьего-то сердца прямо рядом со своей головой, в которой все как будто затуманилось.

Она почти видела грустное улыбающееся лицо своего отца. Она вздохнула:

– Я должна это сделать, да? У нас нет другого выхода. Он уничтожит тебя, если я не выйду за него замуж. А если я это сделаю, он уничтожит меня. – Она горько усмехнулась. – Мы оба окажемся в проигрыше.

– Ш-ш-ш, все в порядке, Шарли, все хорошо… – От этих мягких успокаивающих звуков болезненно напряженные плечи Шарли расслабились, и она вздохнула с облегчением.

– Сделай так, чтобы все опять стало хорошо, папа. Словно этого всего никогда и не было. – Она издала тихий смешок. – И еще, знаешь что, мне нравится, когда ты называешь меня Шарли. Мама часто меня так называла, ты помнишь? Намного лучше, чем это старомодное и чопорное «Шарлотта».

Она вдохнула и поближе прижалась к источнику тепла, которое распространялось по всему ее телу.

– Мама пела песенку «Шарли, моя дорогая». Ты помнишь? – Она тихонько напела мелодию, чтобы воспоминания о матери накрыли ее с головой, согрели и успокоили. – Я скучаю по маме, а ты, папа?

Руки, обнимавшие ее, сжались еще крепче.

– Да, скучаешь, я знаю. Прости меня за мои жалобы. Я знаю, что должна выйти за него. Я не хочу этого делать и не знаю, смогу ли это пережить, но я сделаю это. Я выйду за него ради тебя, папа. И еще потому, что мама просила меня позаботиться о тебе, а я не знаю, как еще это можно сделать…

Она почувствовала, как по щекам у нее покатились слезы, но их отерла чья-то теплая рука.

– Не плачь, Шарли. Все закончилось. Теперь ты в безопасности, ты со мной.

В безопасности. Так ли это?

Ее тело болело, как и прежде. А вот боль в душе утихла.

– А с тобой я в безопасности? – Она повернулась, чтобы взглянуть на него. Но ее взгляд отказывался фокусироваться на чем-то определенном. Она видела лишь бледное пятно, понимая, что это чье-то лицо.

– Со мной ты в безопасности. Я никогда не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось, даю тебе слово.

Его голос упокоил ее и утешил, и на несколько мгновений из тумана, заволакивающего ее взор, вдруг появилась пара карих глаз с пляшущими в них золотистыми огоньками.

– Да. Ты ведь не дашь меня никому обидеть, правда? – Она почувствовала, как мысли стали улетучиваться из головы, а тело погрузилось в столь желанное расслабленное состояние. – Спасибо.

Ее глаза закрылись. А потом открылись снова на одно короткое мгновение. Шарли опять взглянула прямо ему в лицо.

– Джордан, – прошептала она. – У тебя красивые глаза.

И заснула.

8

Шарли разбудили солнечные лучи, проникавшие в комнату через окно.

Она потянулась и тут же почувствовала, что во рту у нее так сухо, как будто она всю ночь лизала ковер, что в желудке все переворачивается и что ей необходимо срочно воспользоваться ночным горшком.

Она приподняла голову с подушки, увидела ширму в противоположном конце комнаты и решила, что сможет удовлетворить хотя бы одну из своих многочисленных потребностей.

Ее ноги дрожали, а все тело ломило, но Шарли испытала законную гордость, когда ей удалось преодолеть расстояние до ширмы и обратно до кровати, ни разу не споткнувшись и не упав.

Она заметила, что на ней ее ночная рубашка, и улыбнулась, увидев некоторые из своих вещей в комнате. Очевидно, Мэтти тут похозяйничала.

В то же мгновение, словно услышав мысли Шарли, Мэтти появилась в комнате, с большим подносом в руках.

– О, дорогая. Ты уже проснулась. И я уверена, что ты умираешь с голоду.

– Ну, меня больше беспокоит жажда, чем голод, хотя да, Мэтти, ты права, я хочу и есть, и пить. Который час? Сколько я проспала?

Шарли широко зевнула и потянулась, подняв руки и чуть поморщившись.

– Все еще болит? – спросила Мэтти, наливая чай.

– Немного. Но не сильно. А вот голова у меня какая-то тяжелая.

– Это настой опия. Мы подумали, что тебе не помешает выпить несколько капель.

– Опий? Мэтти, ты же знаешь, что я никогда его не принимаю. – От одной мысли об этом Шарли нахмурилась. Было время, когда Мэтти уговаривала ее попить этого настоя, но она неизменно отказывалась.

– Я знаю, дорогая, знаю. Но ты так сильно ушиблась. И мы знали, что, если ты проснешься, ты будешь беспокоиться о «Лунном доме» и стараться как можно скорее вернуться туда, и мы подумали, что так будет лучше для тебя. Только в этот раз.

– А. сколько сейчас времени?

Мэтти кашлянула:

– Начало пятого.

– Боже мой, ты хочешь сказать, что я спала несколько часов?

– Ну, на самом деле сегодня уже четверг.

Шарли разинула рот.

– Боже милосердный! Я что, спала два дня?

Мэтти кивнула и намазала маслом несколько тостов.

– Мы решили, что так будет лучше. Тебе нужно было поправиться.

Глаза Шарли сузились, хотя она с радостью приняла из рук Мэтти чашку чая и позволила ей взбить подушки и устроить ее поудобнее.

– Я очень много слышу слово «мы». Кто это мы, Мэтти?

Мэтти протянула ей тост.

Чувство голода победило, и Шарли с энтузиазмом откусила кусочек.

– Не думай, что сможешь так просто отвертеться, – пробормотала она, нечетко выговаривая слова из-за тоста.