Читаем Мадам Шарли полностью

Джозеф кивнул, его взгляд остановился на окровавленной спине женщины. Он часто заморгал, на лице его появилось сочувственное выражение.

– Хорошо. Том отвезет меня обратно в Кальвер-Хаус. Мадам Шарли я заберу с собой. Мне не нравятся угрозы Понсонби.

Он перевел взгляд на Шарли и прижал ее к груди. Она была высокой, но в его объятиях казалась маленьким ребенком. Лохмотья, оставшиеся от платья, почти не скрывали ее упругого тела, и, несмотря на обстановку, в которой они находились, Джордан почувствовал, как его плоть мучительно напряглась.

Подавив рвущиеся из груди проклятия, он повернулся к горничной, которая уже перевязывала раны молодой жертве доктора.

– Как тебя зовут? – обратился он к горничной.

– Меня зовут Эмми, милорд. – Она сделала быстрый реверанс.

– Эмми, передай всем в «Лунном доме», что я забираю мадам Шарли к себе в Кальвер-Хаус на Фармингтон-сквер для ее же собственной безопасности. Когда она оправится от шока, мы решим, что делать дальше.

Джордан вышел из комнаты, прижимая к себе драгоценную ношу, оставив слуг стоять разинув рты.

– Вот это да, – выдохнула Эмми. – А он всегда такой важный?

– Ну, он же полковник. Он привык командовать, – откликнулся Джозеф. – Но я никогда не видел, чтобы он предложил отвезти женщину в Кальвер-Хаус. Обычно он всем им дает отставку, да еще какую.

– Вот подожди, пока мадам Шарли придет в себя. Уж она-то даст ему отставку. – Эмми ухмыльнулась Джозефу и повернулась, чтобы взглянуть, чем еще она могла помочь несчастной женщине, пациентке Понсонби.

Через несколько минут Джордан уже сидел в своей карете вместе с Шарли и направлялся в Кальвер-Хаус. Почему он все еще держал ее в своих объятиях – это уже был другой вопрос, на который он не собирался отвечать себе в данный момент.

К ней уже возвращался прежний румянец, и, хотя ее руки все еще были холодными и влажными, Джордан полагал, что худшее позади.

Его взгляд скользнул вниз на ее разорванное платье, и, разрази его гром, он никак не мог заставить себя перестать пялиться на мягкие формы, видневшиеся из-под него. Он как мог поправил ей платье, чтобы защитить ее от назойливых взглядов, но теперь, когда они остались одни, Джордан не мог отказать себе в удовольствии полюбоваться ее бледными грудями и соблазнительной ложбинкой между ними.

Ему отчаянно хотелось провести по этой ложбинке языком и ощутить вкус ее кожи. Наверное, она чуть солоноватая, но в то же время сладкая, сочетающая в себе страстность натуры и нежность.

Руки Джордана дрожали, пока он отчаянно боролся со своими инстинктами. Инстинктами, которые настойчиво побуждали его отодвинуть в сторону разорванную ткань и обнажить соски. Резкий толчок кареты сделал это за него, и у Джордана перехватило дыхание, когда одна грудь Шарли высвободилась из остатков платья.

Совершенство ее форм заставило его замереть, цвет кожи ослепил его, сердце заколотилось в бешеном ритме, а член мгновенно затвердел и напрягся. Ореол вокруг ее соска был глубокого розового оттенка и гораздо больше, чем он представлял, учитывая хрупкое телосложение девушки. Ее сосок, увенчивающий мягкую округлость груди, был идеальной формы, он просто молил о прикосновении его губ, которое заставило бы его стать твердым от желания. Джордан почти ощущал ее вкус, наслаждаясь зрелищем ее обнаженной кожи, а его член беспокойно восставал под ней.

Шарли застонала, и этот звук вывел Джордана из сексуального дурмана. Он вздохнул, прикрыл ее и прижал к себе, вдыхая ее запах, будоражащий воображение.

Карета замедлила ход, и Джордан понял, что они приехали в Кальвер-Хаус. Хотя бы несколько следующих часов она пробудет там, где, как ему подсказывало его тело, она и должна находиться – рядом с ним.

Теперь все было прекрасно. Если бы только ему удалось убедить ее чуть переменить положение – так, чтобы он оказался сверху.

У Шарли болело все. Она была одним сплошным сгустком боли – от век до кончиков пальцев ног. Она не хотела открывать глаза, подозревая, что ее зрачки тоже могут болеть, поэтому лишь зарылась лицом поглубже в мягкую подушку, на которой лежала, ощущая непривычное спокойствие.

В комнате, где она находилась, было тихо, и простыни пахли как-то не так, хотя они были очень мягкими под ее обнаженной кожей. Через пару мгновений Шарли напряглась, осознав, что, где бы она ни находилась, это точно не ее комната в «Лунном доме» и что она абсолютно голая.

Шарли осторожно открыла глаза. В комнате было темно, но она заметила какие-то отсветы и, повернувшись, обнаружила на другом конце комнаты зажженный камин. У огня стоял диван, на нем, откинув голову, лежала Мэтти. Ее ноги были укрыты шерстяным пледом.

Она чуть слышно храпела, приоткрыв рот.

Ну, раз Мэтти здесь, то, где бы это «здесь» ни было, все должно быть в порядке, решила Шарли. Мэтти всегда знала, как лучше.

Шарли приподняла голову, слегка застонав, но этого оказалось достаточно, чтобы разбудить Мэтти.

– Моя дорогая, ты проснулась, – пробормотала она, отбросив плед, и поспешила к кровати Шарли.