Читаем Мачо в перьях полностью

— В туалет! — злясь на бестолковость товарки, рыкнула студентка, но тут же пояснила: — В лагерь не заходил?

— Не-ет, не заходил… А он разве не с вами?

— Был с нами, да весь вышел.

— Куда? — снова повторила Анастасия.

Диалог между Настей и Ленкой, напомнивший мне известную балладу «У попа была собака», зашел в тупик, и студентка отключилась.

— Иначе и быть не могло. — вздохнула Дашка.

— Так чего ж ты… — замахнулась Ленка. — Мы ведь могли обнаружить себя.

Дарья невесело усмехнулась:

— Почему-то мне кажется, мы себя уже обнаружили. Впрочем, я могу ошибаться. Чего делать-то будем, девчонки?

Хороший вопрос, своевременный. Лично я уже высказала свое мнение, оттого лишь пожала плечами и уставилась на студентку. Ленка напряженно размышляла. Я понимала, как ей сейчас трудно: взять на себя ответственность за наши жизни — дело нелегкое, особенно после того, что случилось с Ингумбо. Но что именно?

Внутренний голос что-то неразборчиво вякнул насчет благоразумия. Пришлось послать его куда подальше: какое тут, к черту, благоразумие, когда во мне проснулся азарт первобытного охотника! Видя, как Ленка медлит с принятием решения, я ринулась ей на помощь и решительно шарахнула по стволу какого-то дерева. Скривившись от боли, я предложила действовать по первоначальному плану:

— Надо идти. Хрен с ним, с Ингумбой. Там наши девчонки. Им наверняка несладко. И потом, как там в песне поется? «Возвращаться — плохая примета»? Вот и не будем возвращаться, правда, Лен?

Ленка, будто очнувшись от спячки, подтвердила:

— Да. Работаем как договорились.

Дашка заметно скисла. Оно и понятно — в ней, наверное, азарт первобытного охотника скончался, не приходя в сознание.

Мы снова двинулись в поход в скорбном молчании. Молчали вовсе не потому, что боялись обнаружить себя перед противником. Просто всех троих одолевали мрачные предчувствия. А мое так и вовсе спелось с внутренним голосом, и теперь они хором внушали мне, что ничего хорошего ожидать не приходится, что надежды на светлое будущее остались в прошлом — в общем, сбивали с пути истинного. А может, наоборот. Пытались на него наставить. Я запретила себе слушать этот хор и попыталась придать мыслям нужное направление. В частности, озадачилась вопросом: как все-таки справиться с колючей проволокой, а заодно и с террористами. Насчет последних решение пришло как-то само собой: буду палить по ногам.

«По ногам, конечно, гуманно, только стреляют они все-таки руками, — возразила я сама себе. — хотя с простреленными нижними конечностями им будет не до стрельбы. По крайней мере, очень я на это надеюсь».

Гораздо труднее оказалось придумать чего-нибудь насчет «колючки». Никогда раньше иметь дело с подобной штукой мне не приходилось. Видеть видела, но только на значительном расстоянии, и почему-то всегда думала, что развешивать ее где ни попадя — дело зряшное, потому как сами «колючки», на мой взгляд, слишком маленькие и при известной сноровке продраться через них труда не составит.

С чисто человеческой нежностью и тайной надеждой я посмотрела на Ленкин затылок. Хотелось бы верить, что папа-полковник научил ее справляться с препятствиями в виде колючей проволоки. Да, но ведь на этой базе она под напряжением… С этого места моя мысль, подогреваемая буйной фантазией и неуемным воображением, заработала с удвоенной силой, но почему-то в ином направлении:

«А вот интересно, чего можно так тщательно охранять на необитаемом острове? Вдруг на базе имеется что-то типа подземного бункера, где отсиживается сам Бен Ладен? Сколько там ЦРУ обещает за его поимку? Миллионов пятьдесят долларов, кажется… класс! Это было бы вполне разумное возмещение морального ущерба, которое мы тут испытали. Если пятьдесят «лимонов» баксов разделить на восемь, нет, на девять — Ингумбо тоже морально покалечен, да и не только морально… — вспомнила я разнесчастную голову негра. — Это сколько же получится? По пять миллионов на нос. С хвостиком. В смысле, миллионы с хвостиком, причем с неплохим, можно даже сказать, с хвостищем. Неплохо, неплохо! Вот уж Маруська моя развернется! Раскрутится — не остановишь, только пристрелить.

Ну, я, конечно, тоже прикуплю чего-либо полезное… Не только для себя, но и для государства. Скважину нефтяную, к примеру. И мне доход, и стране польза…»

В мечтах я уже видела себя гибридом Ходорковского с Абрамовичем, неким Ходормовичем, новоиспеченным капиталистом, владельцем «заводов, газет, пароходов».

Суровая реальность заставила меня спуститься с небес на землю. Здравый смысл подсказывал: будь Бен Ладен (будь он неладен!) на острове, нас бы тут уже не было. Да и охрану организовали бы посерьезнее. Это раз. А во-вторых, мы пришли…

…Лагерь неприятеля выглядел странно безлюдным, необитаемым. Из всех прожекторов общим числом пять штук горел только один, да и то как-то сиротливо. Он словно нехотя освещал противоположную от нас сторону. Это обстоятельство радовало и значительно повышало наши шансы на успех, но и вызывало подозрения, о которых думать не хотелось.