Читаем Мачо в перьях полностью

Однако куст сменялся деревом, затем другим кустом, потом следующим, а оглядываться я не спешила. Один раз, правда, зачем-то задрала голову вверх. Ничего, кроме черных крон деревьев, сквозь которые едва угадывалось небо, не углядела.

Неожиданно где-то справа, там, где была сплошная темнота, раздался сперва шорох, а затем протяжный негромкий стон. Мы все как по команде остановились, прислушиваясь.

— Кто это? — прошептала я, непонятно к кому обращаясь.

Ленка посветила фонариком туда, откуда раздался стон. Результатов никаких. Мы долго вглядывались в выхваченный светом кусок джунглей и ничего, кроме растений и малопонятных теней, не видели.

И тут я ощутила страх. Нет, не просто, а настоящий, какой-то животный ужас. Он наползал на меня из этой чернильной темноты и сковывал холодом. Очень хотелось закричать. Громко, так громко, чтобы сорвать голос, но связки тоже были скованы холодом, оттого я могла лишь издавать глухое сипение. Почему-то именно сейчас мне все-таки удалось повернуть голову в сторону Ингумбо…

Есть оно, шестое чувство, граждане! Не зря последние четверть часа (по моим представлениям) я спиной ощущала пустоту.

— Нету нашего Пятницы! — с горечью в голосе хрипло воскликнула я.

— Наверное, звери слопали… — не слишком уверенно предположила Дашка.

— На фига он им? Вокруг полно дичи. А насколько мне известно, дикие звери нападают на людей лишь в исключительных случаях, когда больше жрать нечего. — резонно заметила Ленка.

— Но… если не звери… тогда… — Дарья, кажется, была близка к обмороку.

В ответ мы со студенткой дружно вздохнули. Вывод, по-моему, был очевиден: кроме нас, глупых «амазонок», на острове обитали только дикие звери, но они не в счет. И террористы. Наверное, у них имелись какие-нибудь посты на подступах к базе, они засекли нас и… Господи, бедный Ингумбо! Хоть он и говорил, что его голова крепкая, как бразильский орех, — несколько сильных ударов по ней все же не могут пройти бесследно.

Представляю себе, как сейчас, должно быть, разочарованы плохие парни! Они-то были уверены, что негр помер, а его тело растерзали те самые дикие звери. «Теперь уж Пятницу точно прикончат», — невесело подумалось мне.

Исчезновение (или похищение?) Ингумбо осложняло нашу кампанию. Естественно, первым делом возникла мысль: кто следующий? Но лаже если ее отогнать, все равно остается немало сомнений. Хозяева базы уже знают о нашем отчаянном демарше и наверняка готовят какую-то пакость, ожидая прибытия гостей. Под пакостью может скрываться что угодно, лучше об этом не думать, иначе есть вероятность свихнуться. Так стоит ли продолжать поход, коль скоро противник о нем уже знает? Кто-то из полководцев сказал замечательную фразу: «Предупрежден, значит, вооружен». Да уж, вооружения у террористов наверняка хватает.

Теперь еще один немаловажный момент. Как мне помнится, у Ингумбо были соображения, как нам избежать непосредственного контакта с колючей проволокой, находящейся под напряжением. Интересно, Пятница успел ими поделиться с Ленкой?

Сомнений и вопросов накопилось слишком много, чтобы я могла удержать их в себе. Потому я поспешила поделиться ими с Ленкой. Она командир — ей и флаг в руки!

— Да-а… — печально протянула она. — Как это ни парадоксально звучит, но в нашей ситуации было бы лучше, если бы Ингумбо попал в лапы голодного тигра.

— Ага, — немедленно согласилась я. — Лен, а почему Пятница не стрелял? Не успел?

— Может, не успел, а может, не захотел шум поднимать, — выдвинула предположение Дарья и, бросив укоризненный взгляд на Ленку, добавила: — Было же указание — не шуметь.

Подобное указание мы в самом деле получали. Но тогда невозможно было предположить, что именно нас ожидает впереди. В любом случае Ленка — начальник, ей решать, продолжать поход или вернуться в лагерь.

В свете фонаря растерянность, разлитая по лицу студентки, была видна как днем. Конечно, ей, молодой пацанке, трудно принять решение.

«И грабли те же самые приветствуют меня», — подумала я словами поэта-юмориста и тяжко вздохнула: — Будем надеяться, что негра все-таки сожрали звери. Ужасно, конечно, но так лучше и для нас, и для него самого. Надо идти дальше, только держаться кучнее, что ли… Мы увидим, если на базе паника или что-то та-кое, что может вызвать подозрения. Короче говоря, будем действовать по обстановке.

— Давайте с девчонками свяжемся. — внесла предложение Дашка. — Вдруг Ингумбо в лагерь вернулся?

Мысль показалась абсурдной — с чего бы вдруг Пятница решился нарушить приказ командира? Солдаты так не поступают, для них слово начальника — все равно как слово божье: сомнениям не подлежит, а нарушить его — значит подписать самому себе смертный приговор. Я была уверена, Ленка думает примерно так же, однако, к немалому моему изумлению, она достала «трубу» и попыталась связаться с лагерем. Сперва были слышны малопонятные щелчки, треск, а потом до слуха долетел едва узнаваемый голос Настасьи:

— Ага, то есть прием! Мы тут, а вы?

— А мы там, — раздраженно отозвалась Ленка. — Ингумбо не заходил?

— Куда? — не поняла Настя.