Читаем Лжец полностью

Адриан покраснел. Он не любил напоминаний о том, как долго еще ему дожидаться бороды.

— Не обижайся. Я не в осуждение… тебе это идет.

— Спасибо.

— Безусловно. Безусловно-но.

Адриан поставил в памяти пометку: завтра надо будет пойти подстричься.

— Сдается, ты захаживал в частную школу. Я не ошибся?

Адриан кивнул:

— Харроу. — Так вернее, решил он.

— Харроу, говоришь? Харроу! Так-так, похоже, ты здесь станешь хитом. Безусловно. У тебя есть где остановиться?

— Ну…

— Если хочешь, могу приютить. Просто квартирка на Бруэр-стрит, зато рядом.

— Вы ужасно добры… понимаете, я ищу работу. Вот так просто все и произошло. Сегодня ты нерадивый студент, завтра — безумно занятая проститутка.

— Штука в том, Хьюго, — сказал Дон, — что, едва увидев тебя, я сразу подумал: "Этот не из козликов, он настоящий". Я на Дилли пятнадцать лет, так что засекаю их сразу, будь уверен. Так вот, не хочется тебя огорчать, но уже на следующей неделе я бы в твою сторону и не поглядел. Моя специальность — неощипанные курочки, а ты бы уже к четвергу надоел мне до чертиков. До здоровенных чертей, это более вероятно. Однако подрежь немного волосы — не слишком сильно, — держи наготове выговор из Харроу — и ты будешь зарабатывать две тонны в неделю. Безусловно.

— Две тонны?

— Две сотни, солнышко.

— А что я должен делать?

И Дон сказал ему — что. В окрестностях имелись две главные игровые аркады: одна при "Мясной кормушке" — расположенном рядом с парком "Плейлэнд" заведении, в котором жарили прямо на улице мясо и продавали его прохожим, — тут было наиболее людно; другая — на платформе подземки.

— Но там будь поосторожнее. Полицейские так и кишат.

Дон не был сутенером. Он работал в респектабельном музыкальном издательстве на Денмарк-стрит. Адриан платил ему тридцать фунтов в неделю, что покрывало проживание в квартире и использование таковой в дневное время для встреч с клиентами. По ночам место для встреч клиентам приходилось отыскивать самостоятельно.

— Главное, не начинай резинку жевать, не садись на героин да не поглядывай в сторону улицы, вот и все.

Поначалу дни тянулись медленно, каждая деловая операция дергала за нервы и казалась не похожей на другие, но спустя недолгое время их спокойный рутинный ритм ускорил течение дней. Юность способна с поразительной быстротой прилаживаться к самой нудной работе — вроде уборки картофеля или выполнения домашних заданий. Проституция имела, по крайности, то преимущество, что отличалась разнообразием.

С другими прокатными мальчиками Адриан ладил. Большинство было грубее и мускулистее, чем он, — бритоголовые, неприветливые, в татуировках и браслетах. Серьезным конкурентом они его не считали, а иногда так и рекомендовали потребителям.

— Вы знаете кого-нибудь не такого… крепкого? — мог поинтересоваться клиент.

— Попробуйте Хьюго, он в это время решает кроссворд из "Таймс" в баре "Италия". Расклешенные джинсы из серого вельвета и блейзер. Не проглядите.

Адриана озадачивало то обстоятельство, что большинство преуспевающих, облаченных в полосатые костюмы клиентов предпочитали склонных к садизму крепышей, а публика более беспутная и менее респектабельная интересовалась мальчиками не слишком мускулистыми — такими, как он. Противоположные полюса притягиваются. Иаковам требовались мужчины волосатые, Исавам — гладкие. А это означало, что он больше, чем прочие, нуждался в умении мгновенно различать садистов и психов, подыскивающих себе секс-раба. Адриану меньше всего хотелось, чтобы его заковывали в цепи, секли и поливали мочой.

Ему нравилось думать, что расценки его конкурентоспособны, но не оскорбительны. Отсос стоил десятку при пассивном его участии и пятнадцать фунтов при активном. После недели работы он решил анус свой никому больше не подставлять. Одним это дается легко, другим нет. Адриан пришел к выводу, что относится ко второй категории. Пара мальчиков попыталась, когда он после особенно трудной ночи ковылял по Ковентри-стрит, жалуясь, что задний проход его стал похож на ветровой конус, убедить Адриана, что он скоро привыкнет, однако Адриан уже решил — какие бы финансовые неудобства это ни доставляло, задняя его секция будет отныне украшена табличкой "Вход воспрещен". Таково было условие, о котором он уведомлял клиентов в самом начале переговоров: между ляжек пожалуйста — в конце концов, подобное применение промежности рекомендовалось источником столь авторитетным, как сами древние греки, — но пусть ему вставят в зад, если он позволит кому-нибудь вставлять себе в зад. Против того, чтобы активно предаваться с клиентом содомскому греху, Адриан ничего не имел, однако собственный его бронзовый глаз оставался для посетителей закрытым.