— Ну, по крайней мере паспорт с бумажником остались при мне. Насколько я могу судить, они вообще ничего не взяли.

— Не совсем.

Твидовый горестно указал на заднее сиденье "вулзли":

— Должен с прискорбием сообщить, что они унесли мой кейс.

— О. А что там было?

— Кое-какие бумаги.

— Тю. Ну, выходит, легко отделались. Полицию вызывать будем?

Глава третья

I

Трактор толкал перед собой картофелекопалку. Сбоку от нее шла конвейерная лента, переносившая картофелины на вращающуюся решетку. Работа Адриана и Люси состояла в том, чтобы "отсеивать", выбирать подгнившие, зеленые или помятые клубни из тех, что проплывали к Тони, который стоял в конце ленты, укладывая неотбракованную картошку в мешки. Каждые двадцать-тридцать минут они останавливали машину и добавляли очередную дюжину наполненных мешков к груде, подраставшей посреди поля.

Работа была препакостная. Гнилые картофелины не отличались с виду от здоровых, поэтому Люси с Адрианом приходилось брать и осматривать каждую из тех, что, подпрыгивая и приплясывая, плыли по ленте. Плохие лопались при малейшем нажатии, извергая струйки вонючей слизи. Во время дождя с колесиков конвейера летели, оседая на лицах и одежде, брызги грязи; в сухую же пору обоих окружало облако оседающей на волосы пыли. Бесконечный лязг, скрип и скрежет вполне, думал Адриан, могут сойти для саундтрека одного из адских видений Иеронимуса Босха, видения, в котором обреченные грешники стоят, стеная и зажимая руками уши, пока между ними шныряют черти, с ликованием тыча их вилами в укромные места.

Впрочем, обитатели ада могли хотя бы попытаться завести с соседями разговор, как бы ни трудно было им перекрикивать скрежет адских колес и рев печей. А Люси с Тони — брат и сестра — ни разу еще не сказали Адриану ни слова, если не считать "Сдобрым", когда он, озябший, появлялся здесь на рассвете, да "Нупока", когда на закате он, негнущийся, точно статуя, взгромождался на велосипед и уезжал домой, чтобы принять душ и завалиться спать.

Люси просто не отрывала глаз от картошки. Тони просто не отрывал глаз от засыпочной машины. Впрочем, временами Адриан замечал, как они поглядывают друг на друга, и неизменно вспоминал при этом шутливое определение котсуолдской девственницы: невзрачная девица не старше двенадцати лет, способная бегать быстрее родного брата.

Особой красотой Люси похвастаться не могла, а судя по взглядам, думал Адриан, которыми она обменивается с Тони, и спринтерскими качествами тоже.

Само то обстоятельство, что ему придется работать в пасхальные каникулы, стало для Адриана ударом, которого он никак уж не ожидал. Он давно привык к тому, что летом родители велят ему подыскать для себя какую-нибудь работенку; привык обслуживать столики в ресторанчике "Сидр с Рози", сворачивать в рулоны байку на шерстобитной фабрике, жать на педаль станка, складывающего картонные ящики на заводе "Айси-ай" <"Имперский химический трест", основанный в 1926 г., крупнейший в Англии и Западной Европе химический концерн.> в Дарсли, собирать смородину в Ули, кормить диких птиц в Слимбридже.

— Но на Пасху! — уткнувшись носом в мюсли, простонал он в первый день каникул. — Heт, мама, нет!

— Тебе уже пятнадцать, дорогой! Большинство мальчиков твоих лет только радуются любой легкой работе. Отец считает это хорошей идеей.

— Не сомневаюсь, да только работа у меня уже есть. Мое школьное сочинение. — Адриан подразумевал статью для подпольного журнала, которую он обещал Хэрни написать.

— Папа не хочет, чтобы ты провел все это время, попусту слоняясь по дому.

— Как мило с его стороны. А сам он проводит весь проклятый год в своей паршивой лаборатории.

— Ну, это нечестно, Ади. Ты и сам знаешь.

— До сих пор мне в пасхальные каникулы работать не приходилось.

Мама налила себе четвертую чашку чая.

— Попробуй, дорогой, ради меня, хорошо? И посмотрим, что из этого выйдет.

— Это означает, что сочинение мне придется писать в пасхальный уик-энд, так? И что я должен буду копаться в клятой картошке в течение самого главного из священных праздников всего распроклятого христианского календаря?

— Конечно, нет, дорогой. Я уверена, работа у мистера Сатклиффа тебе понравится, он такой милый человек. И папа будет очень доволен.

Мать провела по щеке Адриана тыльной стороною ладони. Однако тот вовсе не собирался смиренно принимать происходящее. Он встал, подошел к раковине и начал ополаскивать свою чашку.

— Не надо, дорогой. Бетси все сделает.

— Знаешь, это попросту нечестно. У нас вон в следующем триместре матчи по крикету. Мне нужно тренироваться.

— Ну, дорогой, я уверена, работая на ферме, ты приобретешь прекрасную форму.

— По-твоему, это то же самое, что тренировки?