Читаем Лжец полностью

И закрыл глаза, пытаясь сформулировать вопрос, однако сама суть такового ускользнула от него, и Адриан заснул.

Когда же немного погодя он снова очнулся, то обнаружил сидящего у постели Трефузиса.

— С добрым утром, Дональд. Если сейчас утро.

— Да, — сказал Трефузис, — сейчас утро.

— Выходит, я жив?

— Думаю, этот вывод мы вправе себе позволить.

— Какой нынче день?

— Среда.

— Среда. И давно я здесь?

— Не более нескольких часов.

— Всего-то? — удивился Адриан. — А пулю из меня уже вынули?

— Пулю? Никакой пули не было.

— Но в меня же стреляли.

— Да, в тебя стреляли, но никакой пули не было.

Адриан поразмыслил над этим.

— Почему же мне тогда так больно?

— Ты потерял немного крови. Думаю, какое-то время живот еще поболит. Пластырь, которым заклеили рану, будет стягивать кожу.

— Есть очень хочется.

— Руди тебе что-нибудь принесет.

— Ладно, — сказал Адриан и снова заснул.

Два дня спустя Адриан сидел в люксе "Франц-Иосиф" за роялем, продираясь через бетховенский менуэт. Перед ним стояли тарелка с бутербродами и стакан пива. Посреди комнаты были сложены его чемоданы, ожидающие того, кто снесет их вниз, в вестибюль отеля. Он ощущал себя достаточно окрепшим для долгого обратного пути в "вулзли" Дональда, однако Трефузис настоял на возвращении самолетом.

Живот заживал хорошо, мелкие ранки, с которых уже сняли ватные тампоны, зарастали свежей рубцовой тканью, и теперь Адриан мог притрагиваться к длинному мягкому ожогу на животе, почти не морщась.

Он опустил крышку рояля, распрямился. Эта боль, которую можно только приветствовать, ясная и резковатая, как "пильзнер", — куда лучшая, чем давящая, свинцовая тяжесть чувства вины, которую он ощущал столько времени, сколько себя помнил.

В дверь с силой постучали, вошел Саймон Хескет-Харви, а за ним — лучезарно улыбающийся Листер.

— Gruß Gott, — сказал Адриан.

— Как наш паренек?

— Паренек в порядке, спасибо, Дикон, — ответил Адриан. — Ждет не дождется возвращения домой.

— Дело хорошее, — сказал Саймон.

— Хорошее, — согласился Адриан, нащупывая в кармане пиджака бумажник с билетом.

В верхнем зале "Бараньей лопатки" был накрыт длинный стол. Найджел, бармен, под бдительным присмотром Боба, хозяина, разливал гостям суп. Во главе стола восседал Трефузис с Адрианом по левую руку от него и леди Элен Биффен по правую. Мартин и Штефан Сабо, Хэмфри Биффен, Дикон Листер, Иштван Молтаи, Саймон и Нэнси Хескет-Харви — здесь были все, переговаривавшиеся и посмеивавшиеся с истерическим дружелюбием собравшихся на рождественский прием бизнесменов. Пустовал лишь один стул в самой середине стола — с той его стороны, с которой сидела леди Элен.

— Но для чего были нужны все эти сложности? — выспрашивал у Трефузиса Адриан. — Почему ты не мог просторассказатьмне, что происходит?

— Боюсь, было необходимо, чтобы ты действовал в полном неведении обо всем этом деле. В конце концов, Дэвид Пирси платил тебе, чтобы ты шпионил за мной. Ты верил, что работаешь на его учреждение. Так это и следовало оставить. Мы знали, что он хочет заполучить "Мендакс" для себя, — не для своей страны, но для собственного обогащения. И было лучше, чтобы ты этого не знал.

— А Листер? Он и вправду Голька?

— Листер занимал мелкую чиновничью должность в консульстве Британии в Бонне. Саймон выяснил, что Пирси ни с того ни с сего временно откомандировал его в зальцбургское консульство. Саймона это удивило. Он встретился с Листером и основательно его допросил. Листер — это действительно Голька, и, между нами, — Трефузис понизил голос, — человек, боюсь, не из самых приятных. Стало ясно, что сэр Дэвид готов пойти ради "Мендакса" на убийство. Для нас это было совершенно неприемлемо. Мы сделали Листеру предложение. Он должен был держать нас в курсе планов Пирси — примерно так же, как ты информировал Пирси о наших, — и мы устроили все так, что ему нужно было только притвориться, будто он убивает Молтаи и Мартина.

— Лишь бы я засвидетельствовал эти убийства?

— О да, это было крайне необходимо. Описания убийств, даваемые тобой дяде Дэвиду, имели первостепенное значение. Они показывали ему, что хоть он и не смог заполучить документы по "Мендаксу", но, во всяком случае, преуспел в попытках наложить руку на половину самого устройства. А узнав, что все остальное у меня, он начал действовать в открытую и обнаружил свои подлинные мотивы.

— Вот только одно, — сказал Адриан. — Когда ты подключил меня к "Мендаксу", я не услышал в наушниках ничего, кроме белого шума. Никакого принуждения я не испытывал, мне всего лишь хотелось заснуть. И вся чушь, которую я нес, была просто враньем. Я все это выдумал.

— Ну конечно! — сказал Трефузис. — Разве ты еще не понял? Никакого "Мендакса" не существует.

— Что ты хочешь сказать?

— Все это вздорная выдумка, абсолютно вздорная. Однако нам необходимо было заставить Пирси поверить, что прибор этот действительно работает.

— Но ты же подключил меня к нему!

— Верно.

— Я мог выдать вас. Просто-напросто объявить, что он никак на меня не действует, — шипит в ухо, и только. Как ты мог знать, что я этого не сделаю?