Читаем lurie полностью

Эд. Мейер обратил внимание на то, что в «Илиаде» похититель Елены называется то Александром, то Парисом; он остроумно объяснил это тем, что в греческом мифе, легшем в основу «Илиады», похитителем царицы был греческий царевич Александр (Александр — греческое имя); когда этот миф был спроецирован в обстановку похода ахейцев в Малую Азию, грека Александра пришлось отождествить с троянцем Парисом.

лось как драгоценный металл. Наоборот, в X —VII вв., когда создавались гомеровские поэмы, орудия и оружие делаются уже из железа. В «Илиаде» и «Одиссее» почти всюду речь идет о бронзовом оружии, но упоминается и железо. Правда железо упоминается в «Илиаде» очень редко, а в «Одиссее» довольно редко. Но поэт выдает себя тем, что незаметно для себя употребляет железо в метафорическом смысле, в пословицах и поговорках. Так, вместо того, чтобы сказать «суровая, неумолимая душа», он говорит: «железная душа». В «Одиссее

(XVI, 294) Телемах предлагает убрать (медное) оружие из комнаты, при этом он хочет сказать: «оружие невольно влечет

людей к брани» и употребляет пословицу: «железо само влечет к себе мужей». Железо могло получить значение оружия вообще, а слово «железный» — смысл «суровый, жестокий» тогда, когда уже давным-давно оружие делалось из железа, и это казалось чем-то само собой разумеющимся. Правда, эти анахронизмы — исключение, но они показывают, что поэмы в их теперешнем виде сочинялись в позднюю эпоху. Поэт всеми силами старался правильно передать колорит микенской эпохи, и в общем это ему удавалось. Так, в «Илиаде», XI, 632, мы находим такое описание кубка Нестора:

.. .На нем рукояток

Было четыре высоких, и две голубицы на каждой,

Будто клевали, златые, и были внизу две подставки.

Это описание было совершено непонятно до тех пор, пока Шлиман не нашел в Микенах кубок, соответствующий этому описанию; только ручек здесь не четыре, а две. Ясно, что автор перенял эти стихи от поэта, близкого к микенской эпохе.

2

Другие примеры. У Гомера три раза упоминаются роскошные двойные булавки (фибулы): «Илиада», XIV, 180; «Одиссея» XVIII, 292; XI, 401-В последнем месте, например, читаем:

В мантию был шерстяную, пурпурного цвета, двойную Он облечен; золотою прекрасной, с двойными крючками,

Брошью держалася мантия. Мастер на броши искусно Грозного пса и в могучих когтях у него молодую Лань изваял... и т. д.

Между тем двойные булавки появляются только в самом конце микенской эпохи, и то чрезвычайно простые и скромные. Описанная здесь булавка с резными изображениями характерна для очень поздней эпохи (VII — VI вв.); наконец, как указал Нильссон, упоминаемые в «Илиаде» локоны у мужчин характерны лишь для IX—VII вв.; к столь же поздней эпохе относятся описанные у Гомера женские головные уборы и изображения медведя.

Другие примеры. В «Илиаде», X, 261, читаем:

На главу же надел Лаэртида героя Шлем из кожи; внутри перепутанный часто ремнями,

Крепко натянут он был, а снаружи по шлему торчали Белые вепря клыки, и сюда, и туда, воздымаясь В стройных, красивых рядах.

Наконец, поэт умышленно избегает говорить о железном оружии и железных изделиях своего времени и всюду заменяет железо бронзой. В «Илиаде» на 329 упоминаний бронзы приходятся 23 упоминания железа (1/14); в более поздней поэме «Одиссее», на 103 — 25 (1/4). При этом в «Илиаде» железо упоминается как материал, из которого сделано оружие или орудие, только три раза; зато оно часто упоминается как драгоценный металл, чем оно и было в микенскую эпоху.

поэт

Итак, сравнение описываемых у Гомера предметов с археологическими находками показывает, что мы здесь имеем дело с двумя слоями: один описывает микенскую эпоху, другой —

значительно более позднюю эпоху, современную поэту.

К такому же выводу можно прийти из изучения языка «Илиады». Я не могу здесь подробнее заняться этим вопросом, так как не могу предполагать у моих читателей знания греческих диалектов. Укажу только, что гомеровские поэмы написаны на языке, на котором никто никогда не говорил. Ионийские формы преобладают в поэмах Гомера, так как сам поэт говорил на ионийском диалекте и вряд ли умел свободно выражаться на ахейском: он жил, как единодушно утверждает литературная традиция, в ионийских колониях Малой Азии, где на ахейском языке никто не говорил. Но наряду с ионийскими у него встречаются эолийские и, что для нас всего интереснее, более древние ахейские формы.

Следовательно, в гомеровских поэмах автор пытается изобразить микенское общество; но, будучи не историком-антиква-ром, а поэтом, он невольно привносит в свое описание ряд черт своей эпохи, совершенно неуместных в микенскую эпоху. Такую же картину мы наблюдаем впоследствии даже в исторических драмах Шекспира, — тем более естественны эти анахронизмы у неграмотного сказителя X —IX вв. до н. э.

В связи с этим необходимо обратить внимание на следующее: многих исследователей поражало несоответствие между