Читаем lurie полностью

С точки зрения афинских аристократов, изложенной в Псев-доксенофонтовой «Афинской политии», бедный человек низкого происхождения уже тем самым способен на подлость и преступление. Наоборот, человек аристократического происхождения, получивший соответствующее воспитание и живущий в довольстве и богатстве, если только его не съедает чрезмерное честолюбие и он не становится на опасный путь угождения демосу, уже ео ipso достойный и благородный человек. И несомненно, Фукидид, воспитанный в традициях одного из самых аристократических и реакционных родов Афин — Филаидов, потомок фракийских царей, разделял эти предрассудки. Вероятно, у тех же Филаидов он унаследовал и идеал объединения всех греков под главенством Спарты для борьбы с Персией и несправедливое, враждебное отношение к Афинскому морскому союзу, направленному своим острием против Спарты. Фукидид слишком точный и тонкий историк, чтобы эти его симпатии могли повести к искажению фактов. Другое дело — оценка и речи сторон, которые по самой своей сущности носят субъективный ⁷³

характер. Эта субъективность проявляется также в выборе фактов для вводной части (события 478 — 431 гг.), где Фукидид не

был обязан и не хотел дать исчерпывающий перечень событий: вряд ли случайно он опускает и договор афинян с персами (447 г.), и поражение, нанесенное спартанцам афинянами и аргосцами при Эное и захват афинянами Ахайи.

Не случайно поэтому, что воплощением hybris у него оказываются афинский демос и его радикальные вожди — от Клеона до Алкивиада.

При всей своей гениальности и стремлении к беспристрастию Фукидид тесно связан с исторической наукой Геродота и его предшественников и в основном находится в рамках старых причинных объяснений; с другой стороны, он остается сыном своего класса и своего общества.

4. КСЕНОФОНТ ¹⁴ Биография Ксенофонта

Ксенофонт родился около 430 г. в зажиточной семье, не принадлежавшей, по-видимому, к высшей афинской аристократии. Родители позаботились о том, чтобы он получил аристократические манеры и аристократический спартанофильский образ мыслей. Надо думать, что Ксенофонт сочувствовал или даже содействовал олигархическим переворотам в Афинах, во время которых он был уже взрослым человеком. Вместе со всей аристократической молодежью Ксенофонт интересовался учением Сократа и стал одним из его учеников. Выросший в умственно ограниченной среде лаконофильской аристократии и ее подголосков, в которой интересовались только гимнастикой, охотой, верховой ездой и амурными делами (Греческая история V, 3, 20), он не мог и не стремился понять сущность учения Сократа. Философские произведения Ксенофонта показывают, что он лишь чисто внешне использовал отдельные положения сократовской этики и новую введенную им диалектическую форму для пропаганды скучной филистерской морали, пользуясь случаем блеснуть своим красноречием.

Прежде чем Ксенофонт сколько-нибудь основательно ознакомился с учением Сократа, обстоятельства направили его сов-

14

См. введение к моему переводу «Греческой истории» Ксенофонта (Л.,

1935).

¹⁵ Нельзя даже утверждать с определенностью, что Ксенофонт сочувствовал в 411—404 гг. именно умеренной, а не крайней группе олигархов: его «Греческая история», в которой он становится на сторону Ферамена против Крития, написана в 50-х годах IV в. до и. э., когда партийная борьба в значительной степени улеглась и выступление в защиту крайних олигархов не встретило бы сочувствия ни в одной группе афинского населения.

сем в другую сторону. Его друг, беотиец Проксен, предложил; ему в 401 г. принять участие в походе персидского претендента Кира против своего брата, царя Артаксеркса II, и Ксенофонту пришлось бросить философию, променяв скучную учебу на полную приключений жизнь наемника. Дело в том, что положение аристократов в Афинах после свержения Тридцати тиранов, несмотря на клятвенное обещание демоса «не быть злопамятным», становилось все более ненадежным; прямой же переход к спартанцам превратил бы Ксенофонта в государственного изменника. Поступление на службу к Киру, который, хотя и был другом и союзником Спарты, но не порвал и с Афинами, было сравнительно наилучшим выходом из положения. Вдобавок, служба в качестве наемника была весьма выгодной; хорошая физическая и военная подготовка и аристократические манеры обеспечили Ксенофонту блестящую карьеру; в случае же ожидавшейся победы Кира и вступления его на престол положение Ксенофонта могло стать и совсем завидным.

Вопреки ожиданиям, поход этот, как известно, окончился неудачей. Персам удалось хитростью заманить и перебить греческих военачальников, и грекам не оставалось ничего другого, как выбрать новых военачальников, в число которых попал и Ксенофонт, и начать на свой риск и страх трудное отступление к побережью Малой Азии. Это отступление по неизвестным местам среди вражеского окружения представляет собой одну из наиболее блестящих страниц греческой военной истории.