Однако выбора не было. Дядя Мишук с хитроумным приборчиком, созданным в научной лаборатории при какой-то психиатрической больнице, хищной черной тенью надвигался на нехитрое, уютное счастье инопланетных разведчиков…

Вечером в пятницу Раечка позвонила Саше на работу. Сквозь безостановочный лай, врывающийся в трубку, он с трудом расслышал слова жены.

— Приходи немедленно! — кричала она. — Сириус взбесился!

Через полчаса Сашин «опель» уже стоял у подъезда, а сам Саша, насколько это было возможно при его комплекции, бежал вверх по лестнице.

Квартира выглядела как после черносотенного погрома. Раечка стояла на стуле, испуганно наблюдая происходящее и сжимая в руках трубку радиотелефона. Бассет гонялся за Хабблом, норовя откусить ему хвост. Хаббл, увидев хозяина, с разбегу бросился ему на грудь и вскарабкался на плечо.

— Фу! — заорал Пак бассету. — Фу, я сказал!

Возможно, псу уже надоела гонка с преследованием и он продолжал ее лишь для поддержания собачьего реноме, однако, услышав грозный окрик, он с ворчанием удалился в угол и устроился там, злобно посверкивая на хозяев карими коровьими глазами.

— Что это было? — спросила Раечка слабым голосом.

— Я не представляю, — дико оглядывая учиненный животными погром, произнес Саша. — Впрочем, ты же сама когда-то говорила, что бассет — охотник по кровавому следу. Вот инстинкт и проявился.

— А он теперь что, всегда так будет охотиться?

— Не думаю. Вообще-то, это умная порода, хоть и упрямая.

— Я звоню дяде Мишуку, — заявила Раечка, оставаясь на стуле. — Может быть, у него по этому поводу будут соображения.

У Михаила Ивановича соображения, конечно же, были И хотя эти соображения показались супругам фантастическими, они даже не представляли, насколько профессор приблизился к истине.

— Значит, я опоздал, — огорчился дядя Мишук.

— В каком смысле? — удивилась Раечка.

— Они меня перехитрили!

— Да кто, кто тебя перехитрил?

— Инопланетяне. Я как раз завтра собирался зайти с прибором, и они успели эвакуироваться. Теперь сидят на какой-нибудь альфе Центавре и ржут над нами, дураками. А животные… Чего ж вы от них хотите. Они теперь обыкновенные кот и пес, прежде незнакомые, и ведут себя соответственно.

— Дядя Мишук сбрендил окончательно, — констатировала Раечка, нажимая на телефонной трубке кнопку отбоя…

Эпилог. Встречи на нейтральной территории

По земным масштабам, прошло несколько лет. Сколько лет минуло на планетах Трон и 581-с, неизвестно, — за течением времени там не следили, поскольку для нетленных существ, давно отказавшихся от физических оболочек, эта категория особого значения не имеет. Однако во внешней политике этих планет произошли некоторые изменения. По инициативе космических разведчиков XXL и 30 между названными небесными телами были установлены дипломатические отношения, которые, впрочем, выражались пока что лишь в том, что эти двое, встречаясь на нейтральной территории, обсуждали возможные точки соприкосновения на пути развития своих государств. Так, во всяком случае, они информировали правительства.

На самом же деле эти двое отщепенцев, используя энергию, выделяемую на их встречи, предавались воспоминаниям о том, как хорошо жили на Земле в семье Раечки и Саши. И как бы все было здорово, если бы не этот поганый профессор с приборчиком.

30 хвастался своим многочисленным кошачьим потомством, которое, к удивлению XXL, помнившего о неудачном эксперименте с догонами и австралийскими аборигенами, отличалось необыкновенными талантами и почти поголовно выступало в Театре кошек Юрия Куклачева. Значит, права все-таки пословица: «Яблочко от яблоньки недалеко падает»…

А в заключение встречи по космическим безмолвным просторам разносились странные звуковые колебания, не понятные никому, кроме жителей одной шестой части суши планеты Земля. «Степь да степь кругом!» — сдерживая рыдания, пели два инопланетных странника, так и не сумевшие разгадать феномен загадочной русской души…

Мария Галина

Поводырь

Аргус теснее прижался к моему колену, и так, бок о бок, мы вошли в шлюз. Приветливая стюардесса машинально улыбнулась заученной улыбкой, но, когда увидела аргуса, лицо ее вытянулось.

Я как-то не предвидел, что такое может быть. На больших трассах к аргусам относятся иначе. Да что там, на внешней базе тоже все было в порядке.

— Я не уверена, — сказала она, — формы жизни…

— На аргусов это не распространяется. Есть специальная поправка.

— Я спрошу капитана.

В надключичной ямке у нее дрожала крохотная, завитая перламутровой раковиной «болтушка». Я видел, как шевелятся губы девушки, бесшумно, потому что «болтушка» работала в интимном режиме.

Потом она вновь обратила серебряные глаза ко мне и кивнула:

— Регистрация есть?

Я протянул ей карту; в ультрафиолете засветился зеленоватый шарик.

— Это мой, — сказал я, — моя виза. А вот это, поменьше, пурпурное — его. Аргуса.

За моей спиной в панорамном квазиокне восходила Земля. Я понял это потому, что стал отбрасывать еще одну тень.

— Капитан сказал, надо намордник, — сказала она, возвращая карту, — обязательно.

— Но это же не собака!

— Тем более.