Читаем Лунный пёс полностью

— Да к тому, что у меня создается впечатление, что последние десятилетия кто-то развращает нацию специально! Включаю телевизор. По одной программе — трахаются, прошу прощения, по другой — трахаются, по третьей — е…, то есть трахаются, извиняюсь. По четвертой кого-то зверски избивают, по пятой — изощренно пытают, по шестой — опять трахаются! И заметьте, все это — в детское время. А в новостях рассказывают о взрыве бытового газа, об авариях на дорогах, авиакатастрофах. Да не просто рассказывают, а показывают рыдающих родственников и пытаются брать у них интервью. Ну а на закуску — стихийные бедствия. Цунами, торнадо, землетрясения… И еще взрывы бытового газа. Ну и конечно же, криминальные разборки. Это у нас теперь самое главное. А мы смотрим на все это и спокойно жрем перед телевизором. Неужели наши руководители не понимают, что весь этот негатив делает нас невосприимчивыми к чужой боли? Это в лучшем случае! А если у человека психика нездоровая? Посмотрел про маньяков, а потом сам пошел в какую-нибудь лесополосу жертву караулить… Нация, утратившая душу, вырождается! А кому это выгодно, скажите, чтобы нация выродилась?

— Американцам? — ахнула Раечка.

— Может, и американцам, — насупился профессор, иногда втайне полемизировавший сам с собой о возможности эмиграции в страну неограниченных возможностей. — Но я думаю — инопланетянам!

«Мы-то тут при чем? — обалдели инопланетяне. — Вы бы лучше между собой разобрались. А то чуть что, сразу — инопланетяне!»

— Я слышал выступление одного уфолога, по фамилии Черногрив, кажется. Так вот он говорил, что некоторые инопланетяне практикуют внедрение в оболочку различных земных существ. И чем эти существа менее организованны, тем легче такое внедрение осуществить. Человеком мыслящим, духовным овладеть трудней, чем каким-нибудь недоумком. Впрочем, не обязательно внедряться в человеческую оболочку, можно для этого дела использовать тела домашних животных и наблюдать за человеческими семьями, выискивать в людях наиболее слабые стороны, чтобы потом на них воздействовать.

Никогда XXL и его космический конкурент не ощущали себя так близко к провалу…

— Это что же, — прервал профессорский монолог Саша Пак, — может так быть, что наши Сириус и Хаббл — инопланетные разведчики?

— Не исключено, — произнес профессор, бросая подозрительный взгляд на прижавшихся друг к другу животных.

Гости за столом притихли.

— Но это же просто смешно! Исключительно тупой пес, которому не хватает сообразительности даже принести хозяйские тапочки, и похотливый кот, которого не интересует ничего, кроме реализации своей невиданной потенции, — представители космического разума?! — заступился за питомцев Саша.

— И потом, при чем тут развращение нации с телеэкрана? — хихикнула Раечка.

— Вы недооцениваете хитрости пришельцев, — гнул свою линию психиатр. — Они наблюдают за нами для того, чтобы найти слабые стороны, на которые можно воздействовать во всероссийском масштабе. Между прочим, ни в одной стране, кроме России, нет такого отношения к слову печатному или произносимому с телеэкрана. Книга для нас всегда была не развлечением, а источником знаний, мы привыкли черпать из нее мудрость, перенимать стереотипы поведения. Теперь, пусть на подсознании, такое отношение у нас и к телевизору. А если оттуда на головы ручьями льется кровь, то мы все меняемся, и, как вы понимаете, не в лучшую сторону. А наши руководители, самые настоящие инопланетяне, это понимают лучше нас с вами. А когда человеческое сообщество превратится в скопище недоумков, их можно будет уже просто не принимать во внимание и делать на Земле все, что угодно. — Профессор взмахнул рукой с зажатой в ней вилкой, и кусочек балычка, надетый на зубцы, упал прямо перед носом Хаббла.

Но тот не проявил к лакомому кусочку никакого интереса.

— Знает кошка, чье мясо съела! — резюмировал дядя Мишук и поинтересовался ехидно: — Что, аппетит пропал?

— Так, дяде Мишуку больше не наливать! — распорядилась Раечка.

— При чем здесь не наливать? — обиделся родственник. — А вот я зайду к вам на недельке с одним приборчиком. Мы у себя в лаборатории его собрали, при больнице. Определитель интеллекта называется. И что, если выяснится, что интеллектом ваши красавчики намного превосходят вас? Впрочем, это меня и не удивит. Вот ты, Саша, бывший ученый, чем занимаешься? Трясешь над каким-нибудь сациви хмелями-сунелями, и больше тебя ничто не интересует. Ты же астроном! Доктор наук! А у себя под носом космических разведчиков не разглядел!

— Это меня Раечка заставила, — всхлипнул Саша. — А я, может, ночами не сплю — смотрю на звезды.

— Заставила?! — взвизгнула Раечка. — А долги как отдавать? И, между прочим, тебе, дядя Мишук, надо денежки отдать в первую очередь! Или, может, ты нам простишь? А на зарплату ученого не то что долги не отдашь, ножки протянешь!

— И здесь — рука космоса! — возбудился поутихший было профессор. — Им выгодно, чтобы наша наука пришла в упадок!