Читаем Лунный пёс полностью

В наши дни любая девушка, получившая столь активный отпор, в первую очередь подумала бы, что ее визави придерживается нетрадиционной сексуальной ориентации. Но в те, еще недавние, времена довольно строгих нравов о такой ориентации знали немногие, но, и зная, не очень-то верили, что такое бывает. Поэтому Раечка, отодвинувшись, решила, что этот прожорливый чукча (так она в злобе мысленно обозвала корейца Пака), скорее всего, антисемит. Но эта ободряющая мысль рухнула, не успев оформиться, потому что, когда начались танцы, Саша принялся приглашать какую-то незнакомую, но вполне иудейского вида сутулую девицу, несколько раз выводил ее на лестницу курить, а потом вдруг исчез вместе с ней неизвестно куда. Вернее, известно. Раечка с удивившей ее саму злобой думала о том, как хамоватый чукча поволок девицу к себе в общежитие и там чертит вокруг нее крылом, чтобы потом разочаровать убогим северным сексом.

Однако Раечка была не из тех, кто мирится с тем, что издавна называется на Руси «от ворот поворот». С того самого дня рождения она начала Большую Охоту, дичью на которой стал научный сотрудник Саша Пак. Многочисленные Раечкины родственники с недоумением и досадой наблюдали, как благодетельница, вместо того чтобы по-прежнему осыпать их талонными благами, вдруг, облачившись в новенькую штормовку и симпатичные кеды, в компании еще недавно презираемых ею романтиков ходит по горам и долам, распевая у ночных костров про щемящее чувство дороги. Возвращалась она со стертыми ногами, обломанными ногтями, спиной, надорванной тяжеленным рюкзаком, и бессвязными рассказами о том, как в одном абхазском селе какого-то Мишку, заросшего бородой по самые глаза, приняли за снежного человека или какая-то дура Танька подтерла задницу листом борщевика и попала в больницу с серьезным ожогом. Ха-ха-ха! Да уж…

Вряд ли кто-то из родных догадывался, что роль бациллы, вызвавшей Раечкино помешательство, сыграл Саша Пак, у которого в жизни было два интереса: далекие звезды, любовь к которым он в конце концов задокументировал, защитив диссертацию, и походы — то на катамаранах, то верхом на лошадях, а то и просто пёхом.

Солидный Раечкин муж, господин Репкин, привыкший летом отдыхать на престижных кавказских курортах, несколько лет мирился с неожиданно проснувшейся в жене тягой, как он выражался, к бомжеванию, а потом познакомился с очаровательной женщиной — главным врачом одного санатория, где он отдыхал, будучи соломенным вдовцом, — и радостно оставил изрядно надоевшую ему туристскую богиню. Впрочем, Раечка, кажется, и не заметила перемены в своем семейном положении. Как раз в тот момент Саша Пак, ставший доктором наук, начал давать слабину и даже сказал, в смущении отводя глаза, что она ему всегда нравилась, а на том дне рождения он нарочно ушел с посторонней девицей, так как не смел даже мечтать о такой женщине, как Раечка. Так-то вот!

Добившись Саши, Раечка быстренько расправилась с туризмом во вновь образовавшейся семье, а потом ушла с работы, чтобы в полной мере насладиться статусом жены доктора наук и вытекающими из этого самого статуса благами. Но хоть перестройка к тому времени уже благополучно миновала, оказалось, что наука, а вместе с ней и Саша Пак больше никому не нужны. А нужны банкиры, спекулянты, бандиты и бизнесмены всяческих мастей. И еще, конечно, депутаты. Но ни к одной из этих категорий Саша не относился, и, если бы не многочисленные Раечкины родственники, которые, как оказалось, ко всем этим категориям относились и, что немаловажно, имели хорошую память и умели быть благодарными, семья Фраерман — Пак пришла бы в упадок.

Пожив некоторое время на деньги родственников, Раечка вспомнила, какие шикарные шашлыки готовил Саша во время походов, и решила пристроить его на работу в корейский ресторан, где, по слухам, неплохо платили. Надо же было поиметь хоть какую-то выгоду с его «корейства». Но в корейский ресторан Сашу брали только мойщиком посуды, потому что шашлыки с такой экзотикой, как кочхунэнги, хэмултхан или пибимбал, ничего общего не имеют. Да к тому же и сам Саша, услышав чуждые его произросшему на российской почве уху названия, не ощутил никакого ностальгического волнения в крови, а, наоборот, испытал настоящий ужас перед столь монументальными словами. Поэтому, когда оказалось, что в одном из недавно открывшихся грузинских ресторанчиков под названием «Шени дэда» правит бал первый Раечкин муж, господин Репкин, который готов взять преемника на работу, да не кем-нибудь, а учеником повара, Саша взбодрился. К тому же после корейских пибимбалов такие названия, как сациви, чахохбили, лобио и харчо, буквально ласкали слух и внушали надежду, что все еще будет хорошо и когда-то он вновь сможет вернуться к своим далеким звездам.