Читаем Лунный пёс полностью

Эту пару многие находили необычной. Даже если не брать в расчет крайне экзотическое сочетание их национальностей — еврейка и кореец. Если нынче национальность в паспорте не пишется, то еще совсем недавно так называемый пятый пункт имел довольно большое, хотя официально и непризнаваемое, значение. Однако в паспорта Раечки и Саши заглядывать не стоило и раньше: и у той, и у другого ярко выраженные национальные признаки были четко обозначены как на лицах, так и в характерах. Хотя в те не столь далекие годы, когда эти двое решили наконец-то зарегистрировать отношения, существование всяких там национальных характеров напрочь отрицалось. Советский человек, выросший под рентгеновскими лучами коммунистической идеологии, мог, конечно же, иметь те или иные отклонения от основной мутации, но объяснять их национальным характером было по меньшей мере неправильно. Такова была официально принятая точка зрения. В быту же Раечке, например, поступившей не так, как хотелось бы окружающим, доводилось слышать за спиной, а то и в лицо кое-что насчет морды в сочетании с ругательным словом, обозначавшим ее национальность. И это притом, что «морда» у нее была очень и очень даже ничего. Возможно, общее впечатление слегка портил несколько массивный нос с горбинкой, который завистливые сотрудницы обсерватории, где Раечка работала секретарем-референтом директора, называли шнобелем, да ярко-красная помада, к которой она всегда питала слабость.

Благодаря своей невероятной активности и убежденности, что, если не все, то многое в этой жизни должно быть направлено на то, чтобы ей, Раечке, было комфортно, она сумела занять довольно высокий пост в профкоме обсерватории и оказаться у истоков распределения талонов на одежду. Дело в том, что в те, еще не забытые, странные времена, несмотря на отсутствие войны или каких-либо стихийных бедствий, которые могли бы объяснить повальный дефицит в богатейшей стране, чтобы купить еду и одежду, нужны были талоны. Но и с ними следовало поездить по городу, орлиным оком высматривая, где толпится народ, потом занять очередь и через несколько часов стояния испытать истинное счастье, эти самые талоны отоварив сахарным песком, водкой, мясом или другими столь желанными любому советскому человеку продуктами. Или не испытать. Потому что на всех не хватило.

На одежду, правда, талоны во всесоюзном масштабе не вводили. Возможно, поэтому на прилавках не было ничего такого, что можно было бы надеть на себя и, взглянув потом в зеркало, не испытать острое чувство собственной неполноценности. А вот на производстве и в различных крупных организациях, при которых имелись магазинчики для сотрудников, эти самые талоны очень даже практиковались, и купить что-либо достойное без них было просто невозможно.

Оказавшись, образно выражаясь, в роли стрелочника, который направляет поезда в нужных направлениях, Раечка организовала движение талонов таким образом, что сумела одеть в одинаковые, но очень достойные куртки, костюмы, сапоги и колготки всех своих близких и дальних родственников и даже некоторых знакомых. Теперь, когда во время праздников семья Фраерман собиралась в полном составе, создавалось впечатление, что за столом сидят воспитанники одного, хоть и совсем не бедного сиротского приюта. Может быть, поэтому Раечка не слишком любила эти сборища.

Занюханный научный сотрудник Саша Пак заинтересовал Раечку, когда она заметила, что не производит на него никакого впечатления. Это было странно. Раечка привыкла, что в институте ее кто-то любит, а кто-то терпеть не может. Саша же, занятый своей наукой, смотрел сквозь нее, как сквозь стекло, причем хорошо помытое. Впрочем, с этим Раечка еще смирилась бы, потому что мало ли… Может, этого чернявого парнишку с узенькими, словно припухшими, глазками вообще ничего, кроме науки, не занимало. Но как-то раз она оказалась с Сашей в одной компании на чьем-то дне рождения и обнаружила, что девушки его как раз очень даже занимают. Он прелестно тренькал на старенькой гитарке, внушая в песнопениях гостям спорную мысль, что то, что все они здесь сегодня собрались, — это здорово. Тогда мужчины, игравшие на гитаре да при этом еще ходившие в туристские походы (лучше всего в горы), пользовались повышенным спросом, и Раечка, хотя и была тогда уже очень даже замужем, постаралась сесть за столом рядом с Сашей. Когда слегка выпили, она, выразительно глядя на своего соседа, коснулась его плечом. Как пишется в романах, между ними пробежала искра, во всяком случае Раечке так показалось. Но Саша, заморенный на столовских харчах и общежитской складчине, продолжал пожирать салат оливье. Раечка навалилась сильнее и с удовлетворением увидела, что Пак перестал работать вилкой и нижней челюстью. Но дальше последовало нечто неслыханное.

— В чем дело, девушка? — нагло поинтересовался он, обернувшись к Раечке и вперившись взглядом в ее ярко-алый рот. И когда она, вспыхнув, резко отодвинулась, как ни в чем не бывало продолжил жрать.