Читаем Лунный парк полностью

Исследовать эту сторону насилия было «занятно» и «увлекательно», к тому же все это носило «метафорический» характер – по крайней мере для меня, в тот период жизни: я был еще зелен, и зол, и не нажил еще собственной морали, а физическая боль и взаправдашние страдания лично для меня мало что значили. Я «раздвигал границы», а книга на самом деле была про «образ жизни», и я не видел смысла заново переживать преступления Патрика Бэйтмена и тот ужас, который они вселяли. Сидя напротив Кимболла в собственном кабинете, я понял, что уже много раз представлял себе этот момент. Об этом моменте предупреждали меня противники книги: если что-нибудь подобное случится после публикации романа, винить будут Брета Истона Эллиса. Именно это твердила Глория Стейнем Ларри Кингу зимой 1991 года, по этой же причине Ассоциация женщин Америки бойкотировала книгу. (Чем теснее мир, тем чернее юмор: мисс Стейнем в итоге вышла замуж за Дэвида Бэйла – отца актера, который сыграл Патрика Бэйтмена в фильме.) Мне же эта идея казалась смехотворной – ну где в реальном мире отыщется такой злобный безумец, как этот книжный персонаж. Кроме того, верить Патрику Бэйтмену на слово как минимум неразумно, он известный враль, и если вы действительно читали роман, то вполне могли усомниться в реальности этих преступлений. В тексте полно прозрачнейших намеков, что все это происходило в его воображении. Убийства и пытки были только фантазиями, паром, который он испускал, беснуясь и ярясь от того, как тут все у нас в Америке устроено, от того, что он – вне зависимости от размера собственного состояния – стал заложником этой системы. Фантазии эти были его уходом от действительности. В чем, собственно, и заключается основная тема романа. Это книга об обществе, о его нравах, свычаях-обычаях, а вовсе не о том, как резать женщин. Кто прочел, не мог этого не увидеть. Однако поскольку роман вызвал такой гвалт протеста, опасения, все ли уж действительно так забавно, вечно были где-то рядом; а в глубине притаился страх: что же будет, если книга попадет не в те руки? Кто знает, на что она может подвигнуть? После убийств в Торонто страх уже больше не таился – худшие опасения воплотились, и это доставляло мне жуткие муки. Но это было больше десяти лет назад, с тех пор не происходило ничего подобного. Книга прославила меня и принесла мне состояние, но я больше не хотел к ней прикасаться. И вот все вернулось, а я как будто оказался на месте Патрика Бэйтмена: я чувствовал, что верить мне на слово неразумно, при этом я-то знал, что не лгу. И тут я подумал: а врал ли он?

Кимболл пролистывал распечатки из Интернета и, видимо, хотел продолжить мысль, я же, безутешный, уставился в окно на спускающуюся к улице лужайку, где стояла машина инспектора. Мимо пронеслись на скейтбордах двое парней. На лужайку села ворона и без особого интереса принялась клевать осенний лист. Следом села ворона побольше. В этот момент мне показалось, что лужайка похожа на ковер в гостиной.

Кимболл сообразил, что я пытаюсь отвлечься, дабы все это поскорее закончилось, и мягко произнес:

– Мистер Эллис, вы понимаете, к чему я клоню…

– Я подозреваемый? – выпалил я.

– Да нет, – вроде даже удивился Кимболл.

На секунду меня отпустило, но секунда быстро прошла.

– А почему нет?

– В ночь на первое июня вы были в реабилитационной клинике. А вечером, когда был убит Сэнди By, вы читали лекцию на тему… – Кимболл заглянул в блокнот, – «Наследие Литературного Олимпа Молодых в американской литературе».

Я с трудом сглотнул и постарался снова собраться.

– Значит, это может быть совпадением.

– Мы, то есть я и весь шерифский отдел Мидленда, полагаем, что преступления совершаются в точном соответствии с книжкой.

– Так, здесь давайте поподробнее. – Я снова сглотнул. – Значит, вы утверждаете, что Патрик Бэйтмен ожил и убивает людей в округе Мидленд?

– Нет, кто-то воплощает убийства, описанные в книге. Все по порядку. Никаких случайностей. Преступления тщательно спланированы и воспроизведены до мельчайших подробностей, злоумышленник дошел уже до того, что нападает на людей со схожими именами и близкими, если не такими же, профессиями.

Мороз по коже. Подкатила тошнота.

– Да вы меня разыгрываете. Это же шутка, правда?

– Это уже даже не версия, мистер Эллис, – только и сказал Кимболл, как будто предостерегая кого-то.

– У вас есть какие-нибудь зацепки?

Кимболл снова вздохнул.

– Что касается нашего расследования, основное препятствие состоит в том, что на подготовку убийца не жалел ни средств, ни времени, отчего преступления, понимаете, – тут он пожал плечами, – без сучка без задоринки.

– В каком это смысле? Что вы имеете в виду – «без сучка без задоринки»?

– Это значит, что криминалисты ничего не нашли. – Кимболл снова полез в блокнот, хотя видно было, что искать там ему нечего. – Ни отпечатков пальцев, ни волоска, ни ворсинки, ничего.

«Похоже на призрака». Первое, что пришло мне в голову. «Похоже на призрака».

Кимболл поерзал по кушетке, посмотрел мне в глаза и спросил: