Читаем Лунный парк полностью

И стал листать его, пока на 266-й странице не наткнулся на главу под названием «Детектив».

Я снова сел на кровать и стал читать.

Май перетекает в июнь, перетекающий в июль, подкрадывающийся к августу.

Из-за жары последние четыре ночи подряд меня преследовали сны о вивисекции, а сейчас я ничем не занят, прозябаю у себя в кабинете с тошнотворной головной болью, слушаю плеер с приятным диском Кении Джи, но комнату заливает яркий полуденный свет, он пронизывает мой череп, заставляя похмелье пульсировать в голове, – и поэтому сегодня утром тренировки не было. Слушая музыку, я замечаю, что мигает вторая лампочка на телефоне, а это означает, что ко мне рвется Джин. Вздохнув, я осторожно снимаю наушники.

– В чем дело? – монотонно спрашиваю я.

– М-м-м, Патрик? – начинает она.

– Да-а-а, Джи-ин? – снисходительно тяну я.

– Патрик, с тобой хочет встретиться мистер Дональд Кимболт, – нервно произносит она.

– Кто такой? – рассеянно огрызаюсь я.

Она издает тихий беспокойный вздох и понижает голос:

– Детектив Дональд Кимболл.

Да, стены в этот момент покачнулись, и, конечно, мое понимание мира изменилось, когда я увидел напечатанное в книге имя – Дональд Кимболл. Я заставил себя не удивляться, ведь это просто история сама себя спасает.

Я не стал дочитывать эту сцену.

Просто положил книгу обратно на полку.

Мне надо было все обдумать.

Первая мысль: где человек, представившийся Дональдом Кимболлом, мог видеть никем не читанную рукопись, которая содержит подробности убийства Амелии Лайт? Убийства, идентичного тому, что произошло третьего ноября в мотеле «Орсик».

Вторая мысль: кто-то взял на себя роль персонажа книжки по имени Дональд Кимболл.

Он был у меня дома.

Он был в моем кабинете.

Я вдруг с надеждой понял: все, что он мне рассказывал, – это ложь.

Я стал надеяться, что никаких убийств не было.

Стал верить, что книга, написанная про моего отца, не стала причиной смертей, описанных мне «Дональдом Кимболлом». (Обнаружу ли я потом, что телефонный номер, который оставил мне Дональд Кимболл, совпадает с мобильным Эйми Лайт? Да.) Потом я подумал: если Дональд Кимболл сам несет ответственность за убийства в округе Мидленд, кто же тогда Клейтон?

Размышляя об этом, я заметил что-то возле своего ботинка.

Это был рисунок из детской книжки, которую я сочинил еще маленьким мальчиком.

Этот листок, и многие другие, я скинул на пол, пока шарился в кладовке.

Несколько страниц из иллюстрированной книги, написанной мной в возрасте семи лет.

У книжки было название.

«Игрушечный Брет».

Я медленно нагнулся, чтоб поднять заглавную страницу, но остановился, когда заметил кончик черного треугольника.

Я распихал листы, высвободив всю страницу.

Оттуда на меня пялился Терби.

Я перебрал соседние листы и нашел сотни изображений Терби – по всей книжке, написанной мною тридцать лет назад.

Терби вылезает из гроба.

Терби принимает ванну.

Терби обгрызает белый лепесток цветка бугенвиллей.

Терби пьет из стакана молоко.

Терби нападает на собаку.

Терби влезает в собаку, и собака летит.

Именно тогда, в Лос-Анджелесе, субботним ноябрьским вечером – найдя детскую книжку про Терби и поняв, что Дональда Кимболла не существует, – я принял решение.

Если я сотворил Патрика Бэйтмена, теперь я напишу рассказ, в котором он будет уничтожен и мир его разрушен.

Я напишу рассказ, где его убьют.

Я покинул дом на Вэлли-Виста.

По пути в гостиницу я уже начал складывать историю.

Я сделал несколько записей.

Рассказ будет коротким, Патрика Бэйтмена убьют.

Основная идея рассказа: смерть Патрика Бэйтмена.

Объяснений я никогда не найду. (Потому что объяснения – это скучно, прошептал мне писатель, когда я ехал через каньон.) Все так и будет скрытым, замаскированным и непонятным.

Я буду силиться свести все воедино, а потом писатель будет смеяться надо мной за мои потуги.

Вопросов было слишком много.

И так будет всегда. Чем дальше – тем больше.

И каждый ответ – это новая опасности пропасть, которую способен прикрыть только сон.

Никто никогда не скажет мне: я покажу тебе, что случилось, и исправлю все совершенно, и заберу тебя в тихое нелюдное местно, где тебе больше не придется об этом думать.

Вернувшись в «Бель-Эр», я сунул в плеер – DVD «Смертельный жар на карусели», только потому, что это первая роль Харрисона Форда, а мне нужен был шумовой фон. Он рассеет отвлекающую меня тишину.

Я сел за стол, открыл ноутбук и принялся писать.

Вскоре бесформенная масса стала приобретать очертания.

«Патрик Бэйтмен стоит на горящем пирсе…»

Все полчаса, которые мне потребовались, чтобы написать этот рассказ, я сидел без движения.

Рассказ получился статичный, неживой, с тщательно прописанными подробностями.

Он был не похож на сон, в том смысле, в каком каждый роман должен походить на сновидение.

Но и цель у этого рассказа была другая.

Целью этой истории было дать прошлому увлечь меня, чтобы я вернулся назад и кое-что исправил.

Это был рассказ-отрицание.