Читаем Лунный парк полностью

После того как начальное ознакомление с объектом выявило – нет, подтвердило, – что в доме нечисто, меня привезли обратно во «Времена года», где я перевел на счет Миллера необходимую сумму. Мне сказали, что весь «процесс» займет два дня, а подробностей того, как они собираются очищать дом, я и знать не желал. Очевидно было, что вопросом они владеют – профессионалы, что и доказали во время НОСО, – я же эти два дня не буду путаться у них под ногами, а отправлюсь в Лос-Анджелес под благовидным предлогом встречи с Харрисоном Фордом, где изыму прах своего отца из ячейки в банке Америки на бульваре Вентура в Шерман-Оукс. Реализация этого плана захватила меня всецело (я сказал себе, что меня не остановит ничто), и к двум часам дня в четверг я уже заказал билеты на самолет и – после встречи с Мартой, которой объяснил, что в доме на Эльсинор-лейн проводится фумигация и что до воскресенья, пока я не вернусь, она останется с детьми в гостинице, – ехал в аэропорт Мидленд. Сидя за рулем «рейндж-ровера», несущегося по пустому шоссе, я позвонил в «ICM» и попросил устроить мне встречу с людьми Харрисона Форда на следующее утро, поскольку прилетаю я вечером, а улетаю в воскресенье утром. Все шло так гладко, как будто я все это загадал. Пробок не было, я без труда проскочил сквозь охрану аэропорта, самолет взлетел по расписанию, полет прошел отлично, и приземлились мы раньше расчетного времени, причем на Лонг-Бич (поскольку в LAX перестраивалась большая часть терминалов). По дороге к Сансет я поговорил с Джейн, и она была «очень рада» (читай:

«уф, отлегло»), что я занялся собой. Я воздержался от «Шато-Мармон», поскольку в свое время это была моя наркорезиденция, и остановился в отеле «Бель-Эр»; гостиница располагалась неподалеку от дома, куда продюсер харрисон-фордовского проекта, услышав, что я прилетаю, пригласил меня на вечеринку, а вдобавок от дома моей матери на Вэлли-Виста. Только укрывшись в своем люксе в «Бель-Эре» и просматривая стопку DVD с Харрисоном Фордом, присланных продюсером (вместе с подробной инструкцией, как добраться до его дома), я вдруг вспомнил, что кое-что забыл сделать – попрощаться с Робби.

В пятницу днем встреча прошла без Харрисона Форда. В проекте, к которому Форд, продюсер и две студийные шишки хотели меня приспособить, речь шла об отце (хозяин ранчо, крутого нрава) и его сыне (одиноком наркомане), преодолевающих преграды, что стоят на пути их взаимной любви, в маленьком городке на северо-востоке Невады. Я выдал им все, что наскреб, то есть фактически ничего, так как меня этот проект не заинтересовал.

Мне сказали подумать еще, и я промямлил, что подумаю, а потом голоса спрашивали о Джейн, о детях, о новой книге и что случилось с моим лицом («упал»), и поскольку на протяжении всей встречи я витал в облаках, заняла она, считай, всего несколько минут.

Ближе к вечеру я поехал в Банк Америки на бульваре Вентура, чтобы забрать прах моего отца. Урну с прахом я из банка так и не вынес.

В субботу вечером я ужинал с матерью и двумя своими сестрами и их разнообразными мужьями и бойфрендами в доме на Вэлли-Виста в Шерман-Оукс (точная, хоть и миниатюрная копия дома на Эльсинор-лейн, с идентичной планировкой). Мать и сестры поняли (когда в прессе объявили, что я отец сына Джейн Деннис): семья Эллисов увидит своего внука и племянника, лишь когда мы с Робби узнаем друг друга настолько, что ему это будет удобно.

Этого понимания достигли и мы с Джейн, и наши психиатры, словом, все – кроме Робби (который и не подозревал об этой договоренности и, насколько мне известно, никогда не спрашивал ни о своих тетках, ни о бабушке).