Богословы нашего времени даже считают, что если можно было бы воскресить участника языческих культовых мистерий, то ему показалось бы, что образ христианского спасителя Иисуса от рождения до вознесения на небо напоминает сцены из жизни обоих языческих спасителей — Диониса и Геракла, мистерии которых оказали влияние на все религиозное мышление умирающего античного мира. Христианские евангелия лишь использовали накопленное задолго до них наследие языческих верований. Дионис едет верхом на осле или появляется на корабле и становится повелителем моря, упоминается в связи с виноградной лозой и высохшими смоковницами. Все это относится и к Иисусу Христу.

Следовательно, чтобы понять христианские евангелия, необходимо вспомнить дохристианские верования. Только тогда можно составить себе представление о масштабах религиозного синкретизма.

Боги и сыновья богов

Цари — боги

Ко времени Иисуса уже давно существовало представление о том, что смертные могут становиться богами или сыновьями богов. С доисторических времен во многих странах вожди и цари считались представителями бога на земле или даже богами. Древнейшие шумеро-аккадские клинописные таблички Двуречья сообщают, что земное царство возникло из потока, пролившегося с неба.

Первым в исторически обозримое время обожествленным царем, который именуется богом в аккадских табличках конца III тысячелетия до н. э., был, вероятно, царь Нарамсин, внук основателя аккадской (месопотамской) мировой державы Саргона Великого. Царь Нарамсин именовал себя богом Аккада и, как великие боги его времени, носил корону в форме рогов (луны). Имя Син — аккадско-вавилонское название божества луны. Так же именовали себя, как следует из древнейших надписей, многие цари третьей династии Ура. Как богам, среди которых наиболее значительную роль играла луна, этим земным царям воздвигали храмы, там ставили их статуи и приносили кровавые или бескровные жертвы. Цари-боги после земной смерти обретали бессмертие.

В древнеегипетских надписях говорится то же самое о фараонах, которые по окончании своей земной жизни как сыновья бога Гóра возвращаются на небо, чтобы там снова соединиться с небесным отцом.

Происхождение египетских царей от небесных богов понималось буквально. Уже в III тысячелетии до н. э. на барельефах изображались сцены, где небесный бог в образе фараона вступает в брак с земной царицей, чтобы зачать сына. Народные легенды подобного рода были уже сложены про царей пятой династии Древнего царства. И еще во времена Моисея (почти на тысячелетие позже) египетский бог Птах якобы говорил царю Рамсесу: «Я твой отец… я имею вид (луны) козла из Мендеса — барана — и зачал тебя от твоей благородной матери».

То же говорил и Иисус о себе; он не только «царь иудейский», но явился с неба. Понятия «сын бога» и «царь иудейский» сливаются в одно.

У греков эпические поэмы Гомера полны рассказами о небесных богах, являющихся в образе людей на землю; здесь они помогают, исцеляют, наказывают, чтобы затем снова возвратиться на небо. Когда дочь царя Навсикая встретила Одиссея, потерпевшего кораблекрушение, люди спрашивали: не бог ли это, вняв их усердным мольбам, сошел с неба и остался у них^[32].

Римская традиция за много веков до нашей эры повествовала о земных царях, которые внезапно возносились на небо и там уже, став милостивыми богами, продолжали действовать на благо своих народов. Точно так же у многочисленных примитивных народов современности есть подобные или близкие сказания, повествующие о добровольном или насильственном уходе их правителей из земной жизни на небо.