Читаем Луна-парк полностью

Зря он вообще сказал о Светлячке. Зря попросил машину. Что мешало, как обычно, воспользоваться велосипедом?

Что ж, урок усвоен. С этого момента он будет держать рот на замке.

На лестнице он заметил пару троллих. Они были заняты разговором и не обращали на него внимания. Он решил проскочить побыстрее, пока они не стали выклянчивать у него деньги.

Оказавшись на территории Фанленда, он посмотрел налево и увидел колесо обозрения. Оно казалось невероятно высоким, и вновь он увидел старика, летящего вниз в тумане…

Торопливым шагом Джереми пересек променад, достиг лестницы и бегом спустился на пляж. Там он направился к спасательной станции. На таком расстоянии он не мог различить Светлячка среди множества распластавшихся на песке тел.

Интересно, думал он, сможет ли он узнать ее при свете дня?

Оттуда, где он находился, была видна лишь площадка возле спасательной вышки и никого, похожего на Светлячка, он там не видел.

Он шел вперед, а голова будто сама собой снова и снова поворачивалась в сторону колеса обозрения. Он не хотел смотреть туда, но ничего не мог с собой поделать. Кабинки ярко алели на фоне бледного неба.

И снова он увидел, как падает старый тролль.

И снова почувствовал холодок в животе.

Это не моя вина, сказал он себе.

Он боялся, что Фанленд погублен для него навсегда. Неужели он никогда больше не сможет прийти сюда, не мучаясь воспоминаниями о прошлой ночи?

Но были среди этих воспоминаний и хорошие. Впервые в жизни он стал частью команды, а не изгоем. Чувства, пережитые им, когда Таня дала ему свисток. А еще момент, когда они со Светлячком стояли вдвоем на пляже, и он обнимал ее.

Это то, о чем я все время мечтал, подумал он. Необходимо пройти через это все. Нет худа без добра. Вряд ли я встречался бы сегодня со Светлячком, если бы вчера ночью старый черт не грохнулся с высоты. Это нас и сблизило.

А значит, оно того стоило.

Оно должно того стоить.

И тогда, словно эти мысли избавляли его от ответственности, он нашел в себе силы отвернуться от колеса обозрения.

Он приблизился к спасательной вышке.

Наверху кто-то дежурил. Но не Таня. Какой-то парень в красных плавках.

Разочарование охватило Джереми.

Я здесь не ради Тани, подумал он. Он пришел, чтобы встретиться со Светлячком, но рассчитывал, что и Таня будет на месте. Пусть не подойти к ней, но хотя бы смотреть. Любоваться ею, стоящей на вершине вышки, ее позолоченными солнцем волосами, трепещущими на ветру футболкой и шортами, ногами, длинными, крепкими и обнаженными.

Он вспомнил, как запустил в нее позавчера остатком мороженого.

Какой дурацкий поступок. Какой великолепный поступок. Этим он доказал, что не слабак. И как знать, не брось он в нее этот чертов рожок, наверняка она не приняла бы его в свою команду троллеров.

Он вспоминал, как она заставила его счищать мороженое со своей ноги. Он беспрестанно прокручивал этот момент в голове – особенно когда она просунула его руку в штанину своих шорт.

Светлячок хорошая девушка, может, даже очаровательная. Но она – не Таня. Она просто девушка; Таня же… что Таня? Что-то большее. Богиня?..

– Джереми? – окликнул его девичий голос. Джереми обернулся. Светлячок стояла на коленях на расстеленном одеяле – всего в нескольких метрах от спасательной вышки – и махала ему рукой.

А лучше бы Таня, подумал он, поднимая руку в знак приветствия. Но, подойдя ближе, вдруг понял, что не очень-то и сожалеет о ней.

Светлячок оказалась лишь смутно похожа на ту девушку, какой он представлял ее себе вчерашней ночью. В темноте он не мог видеть ослепительного блеска ее золотистых волос. Вот, должно быть, откуда ее прозвище, подумал он. Темнота скрадывала синеву ее глаз и мягкий загар. Зубы в темноте казались серыми; теперь они сверкали белизной. Тени скрывали черты лица; теперь же Джереми мог видеть ее глаза, носик, губы, изящный подбородок…

Она была прекрасна. И очаровательна. В основном из-за улыбки. Широкой, искренней, кажущейся даже великоватой для ее лица. От улыбки на ее щеках появлялись забавные ямочки, а кожа вокруг глаз лучилась морщинками. Глаза ее были исполнены радости, но была в них и толика грусти… возможно, даже обиды.

Улыбка, подумал он. Это за улыбку ее прозвали Светлячком.

Улыбка сделалась чуть кривой.

– В чем дело? – спросила Светлячок.

Он понял, что стоит, как вкопанный. Стоит столбом, таращась на нее, как одурманенный, с расстояния семи-восьми метров. Смутившись, он покачал головой и подошел к краю ее одеяла.

– Сядь и расслабься, – сказала она.

Он опустился на колени, чувствуя, как колотится сердце. Он не мог поверить, что это та девушка, с которой он познакомился прошлой ночью. Та, которая была рядом, когда они услышали страшный голос тролля под променадом, которая обнимала его, когда они вышли на пляж, которая тесно-тесно прижалась к нему, когда они наконец запустили труп тролля в плаванье. Если бы он знал тогда, как она хороша… И замечательно, что не знал, подумал он. Мог бы все испортить.

– Да что с тобой? – требовательно спросила она, уже не улыбаясь, и он увидел в ее глазах беспокойство.

– Ты… Ты такая красивая…