Нейт бросил еще один взгляд в зеркало заднего вида, потом свернул с дороги к горной гряде и переключился на первую передачу. Мотор ревел, когда машина поднималась по крутому склону. Узкую вьющуюся дорожку по обе стороны окаймляли деревья, сквозь листву которых с трудом пробивались пятна дневного света. За деревьями Робин не могла разглядеть, далеко ли дом.

– Ты бросил ее из-за меня? – спросила она.

– По множеству причин, но… да, думаю, ты сильно повлияла на это.

– А она об этом знает?

– Теперь, видимо, да.

– Замечательно!

Они въехали на вершину холма. Впереди, за лужайкой, в окружении нескольких деревьев, стоял деревянный дом, напомнивший Робин одну из лыжных баз, на которых ей доводилось бывать во время своих путешествий. Конечно, он был не так огромен, но все же довольно велик, с высокими покатыми крышами, крытым крыльцом и большими балконами.

– Красотища, – сказала Робин. – Так и тянет запеть йодлем[25].

– Так не стесняйся.

– Не хочу, чтобы у тебя уши завяли.

Дорога свернула, и они подъехали к лужайке. Нейт нажал рычажок на пульте управления, прикрепленном к одному из солнцезащитных навесов. Двери гаража впереди начали подниматься. Это был один из трех гаражей, находившийся ближе всех к дому. Шум двигателя, когда машина въехала в гараж, стал гораздо громче, а потом стих.

Нейт вытащил ключ из замка зажигания и повернулся к Робин.

– Вот мы и дома, – промолвил он и выдавил нервную улыбку.

Робин почувствовала, что и сама покрылась мурашками. Сердце забилось сильнее, в груди будто застрял тугой ком.

– Ну что ж, – сказал Нейт, – думаю, теперь можно зайти в дом.

– Я только за. – Робин выбралась из машины и тут же почувствовала слабость в ногах. Она закрыла дверь и посмотрела на Нейта через крышу автомобиля. Он снова одарил ее нервозной улыбкой и нагнулся, скрывшись из виду, чтобы вытащить банджо и рюкзак. Робин обошла машину сзади и приблизилась к нему.

– Ты тоже чувствуешь что-то такое? – спросила она.

– В смысле, от того, что мы сюда приехали? – Он попятился и коленом захлопнул дверь автомобиля. – Да, я тоже немного нервничаю.

– Я к тому, что нас видела твоя девушка.

– Бывшая девушка. И из-за этого я совершенно не переживаю. – Он опустил банджо и нажал кнопку на стене. Двери гаража с грохотом закрылись, Нейт отпер замок и вошел в дом.

Робин подняла банджо и вошла следом. Они оказались в большой кухне. Нейт закрыл дверь и поставил рюкзак на красный кафельный пол. Робин опустила банджо рядом.

Она сразу же обняла Нейта. Откинув голову назад, она посмотрела ему в глаза.

– Ты вся дрожишь, – сказал он.

– И ты тоже. Скажи, отчего ты так волнуешься?

– Наверное, оттого, что нахожусь здесь с тобой.

– Боишься, что мы засветились?

– Не мы. Ты.

– Ты так нервничаешь из-за меня? – спросила Робин.

– Вроде того.

– Ладно. Но ты заставляешь нервничать и меня. А в этом нет никакого смысла, верно? После того, что было в мотеле…

– Может, мы боимся все испортить?

– Может, ты и прав.

– Я так волнуюсь за тебя, Робин. Это все равно, что… очень многое поставить на карту. Я боюсь все испортить и потерять тебя…

– Я люблю тебя. Даже если ты все испортишь, я все равно буду тебя любить. Если, конечно, ты не сожжешь стейки.

35

– Ну, что скажешь? – спросила Джоан.

Сидящая за кухонным столом Дебби оторвалась от недоеденного куска пиццы. Она тут же перестала жевать и очумело уставилась на сестру.

Джоан подошла ближе, остановилась, повернулась и прошлась по кухне, словно по подиуму.

Последние полчаса она провела в своей спальне за подготовкой наряда: темные, давно уже «просившие каши» кроссовки, которые она держала для работы в саду, выцветшие и обвисшие синие спортивные штаны, свободная рубаха серого цвета и старая зеленая шапка, которую она последний раз надевала год назад, отправляясь на рыбалку.

Даже не взглянув в зеркало, она знала, что одежда не выглядит достаточно потрепанной. И зеркало подтвердило ее опасения. Чтобы это исправить, она взяла ножницы, прорезала на штанах дырку чуть выше колена, просунула туда пальцы и потянула, раздирая ткань, пока дыра не стала похожа на огромный рот. То же самое Джоан проделала и с рубашкой, разорвав ее чуть ниже правой груди. Затем немного прошлась по своему наряду щеткой с кремом для обуви, чтобы было похоже на пятна грязи. Неизвестно зачем, просто в качестве яркого штриха, она повязала правое колено красным платком. В завершение всего, она закутала плечи в рваное коричневое одеяло, использовавшееся для семейных пикников еще в пору ее детства. Немного подумав, она накинула его верхнюю часть на голову, словно капюшон, и снова посмотрелась в зеркало. Вроде бы все в порядке, за исключением лица. Слишком гладкое и ухоженное, и взгляд чересчур ясный. Еще бы жировик во всю морду, или хотя бы усы, подумала она, мрачно усмехнувшись. Но сам костюм удался на славу, поэтому она пошла на кухню, чтобы продемонстрировать его Дебби.

– Что происходит? – выдавила Дебби. – Кто-то устраивает маскарад?

– Разве я не очаровательна?

– До того очаровательна, что блевать тянет. Ты похожа на тролля.

– Спасибо.

– Ты же не собираешься идти куда-то в таком виде?