Читаем Лука Витиелло полностью

– Никто не узнает. Я никому не скажу.

– Почему я должен тебе верить? У меня нет привычки доверять людям, особенно тем, которые меня ненавидят.

Ария потрогала порез на предплечье, взгляд ее потеплел.

– Я тебя не ненавижу.

Кому, как не ей, ненавидеть меня? Теперь, когда она стала моей, я ни за что ее не отпущу. Она останется в заточении в золотой клетке. Да, гарантированно к ней никто не применит насилия – я дал себе слово – но Ария до конца своих дней обречена на жизнь без любви и нежности.

– И ты можешь доверять мне, потому что я твоя жена. Я не выбирала этот брак, но в моих же интересах извлечь из этого союза максимум. Предав твое доверие, я ничего не получу, но, продемонстрировав свою преданность, выиграю многое.

В этом она права. Инстинкт самосохранения подсказывал ей попытаться завоевать мое доверие – даже если это изначально провальный план. Она в моей власти и нуждается в моем расположении. Ария была умна, но не знала о степени коварства моих дядей и кузенов. А я отлично их знал.

– Мужчины, ожидающие в гостиной, – хищники. Они охотятся на слабых и больше десяти лет ждали признаков слабости от меня. Как только заметят, тут же набросятся.

Моя дядя Готтардо так и не простил меня за то, что я раздавил горло его сыну. Он только и ждет возможности со мной расквитаться.

– Но твой отец… – Ария нахмурилась.

– Если отец подумает, что я слишком слаб, чтобы контролировать Семью, он с удовольствием позволит им меня разорвать.

Отцу по большому счету плевать на меня. Я должен гарантировать продолжение рода. Я жив, пока он считает меня достаточно сильным и жестким. Как только ему покажется, что я дал слабину, что не достоин занять место Дона, он усыпит меня, как бешеную собаку.

– А что насчет Маттео?

Отец не теряет надежды, что Маттео почувствует вкус крови, как только перед братом замаячит шанс стать Доном в обход меня. Ему ни за что не понять, что мы с Маттео связаны не прагматическими соображениями или необходимостью. Мы не враги. Мы с братом готовы друг за друга умереть. Отец же ненавидит своих братьев, впрочем, они ему платят той же монетой. В живых он оставил их потому, что того требовала честь. И, конечно, ему как Дону чертовски приятно отдавать им приказы, наблюдать за тем, как они ползают у его ног и всеми силами стараются ему угодить.

– Я доверяю Маттео. Но он импульсивен. Он может погибнуть, пытаясь защитить меня.

Ария кивнула так, будто понимает меня. А может, в самом деле понимает. Как женщину, в большинстве случаев ее ограждали от жестокости нашего мира, но это не значит, что она ничего о нем не знает.

– Никто во мне не усомнится, – заверила она. – Я дам им то, что они хотят.

Я недостаточно хорошо знал Арию, чтобы судить о ее умении лгать. Медленно приподнявшись, сел, чтобы как следует осмотреть жену. Она лежала на спине, волосы разметались по подушке, а очертания груди сквозь тонкую ткань ночной сорочки бессовестно меня дразнили. Ария заинтересованно пробежалась взглядом по моему торсу, и в трусах стало тесно. Когда наконец наши глаза встретилась, на щеках у нее расцвел румянец.

– Когда придут гарпии, тебе следует надеть нечто посущественнее, чем это жалкое подобие ночной сорочки. Не хочу, чтобы они видели твое тело, особенно бедра. Пусть гадают, оставил ли я на тебе отметины, – сказал я, задержавшись взглядом на ее розовых губах. – Но мы не можем скрыть от них твое лицо.

Я сполз ниже и наклонился над Арией, собираясь поцеловать, но она закрыла глаза и дернулась, будто ожидая удара. Одна мысль о том, чтобы поднять руку на собственную жену, вызывала у меня отвращение.

– Ты уже во второй раз думаешь, что я собираюсь тебя ударить, – тихо попенял я ей.

– Я подумала, ты сказал… – в замешательстве посмотрела она на меня.

– Что? Что все ожидают увидеть на твоем лице синяки после ночи со мной? Я не бью женщин.

Даже Грейс с ее талантом выводить меня из себя я никогда не трогал. Все детство и юность я слышал надрывные стенания матери, а после ее смерти – и Нины. Для себя в браке такого не хотел. Если почувствую желание кого-нибудь ударить, вокруг полно врагов, есть из кого выбрать.

– Разве смогу я поверить, что ты способна всех убедить, будто мы консумировали брак, если ты продолжаешь шарахаться от каждого моего прикосновения?

– Поверь, дерганье убедит всех еще больше. Если бы ты взял свое, шарахаться от прикосновений я бы не перестала. Чем сильнее я вздрагиваю, тем больше они убеждаются, какой ты монстр. Ты же этого хочешь добиться?

– Думаю, ты можешь знать об игре во власть больше, чем я ожидал. – Я ухмыльнулся.

– Мой отец – консильери, – просто ответила она. Ария оказывается, не только красива, но еще и умна.

Я прикоснулся ладонью к ее щеке. На этот раз Арии удалось не вздрогнуть, но она все равно напряглась. До того, как снова разозлиться, я напомнил себе, что она еще не привыкла к мужским прикосновениям. То, что я стал ее мужем, никаким волшебным образом не сделает для нее такую близость комфортной.

– Я хотел сказать, что твое лицо не выглядит так, будто тебя целовали.

Ария выпучила глаза.

– Я никогда…