Читаем Ловушка для диггера полностью

– Сидит она на полу, облокотившись на стену. Лицо белое. Глаза черные, страшные. И она ими на меня смотрит. Я не знаю, какой черт меня за руку дернул, только я фонарь от страха выключил. Стою, в стену вжался. И главное – умом понимаю, что неоткуда здесь взяться девке в белом платье, а сделать ничего не могу. Жутко мне. Назад не пройти. Ворон веревку с собой унес, а пока он еще разберется, что я отстал. Да и что он сделал, если бы даже и вернулся? Сидит она у стены, платье задралось, ноги вытянуты вдоль прохода и эти… босоножки. Как сейчас помню, ремешки крест-накрест. Стою – не дышу. И ни звука. Даже вода не шумит. Все стихло. И эта сидит, на меня смотрит, исподлобья. И взгляд у нее всю душу выматывает. Я хочу вздохнуть – и не могу. Грудь как веревками стянуло. Сердце колотится, а вздохнуть не могу! И в ушах звон стоит. Все, думаю, мне хана. И как сознание потерял: в глазах все поплыло. Где потолок, где пол, где стены…

– Потерял сознание? – тихо спросил Фредди.

– Черт его знает, – пожал плечами Каспер. – Ничего не помню. И вдруг голос, натужный такой. И что характерно, за спиной у меня. А еще хотел обернуться и не смог.

– И что за голос? – не выдержал Маугли.

– Натужный такой. Как будто рот у нее склеен был, и ей приходилось разрывать его, чтобы слово сказать. Говорит: скажи матери, чтобы дочь мою не обижала, я через год за каждую обиду сама спрошу… Да, так и сказала. И как в стену вдавилась. Потом, когда меня отпустило, я фонарь включил, а на том месте, где лицо ее было, на бетонной стене рисунок, вроде граффити. Лицо такое женское, как дети маленькие матерей обычно рисуют.

Каспер опять сделал паузу. Из кучи хвороста он вытащил ветку. Долго рассматривал ее, потом подбросил в умирающий костер. Языки пламени погасли, чтобы спустя мгновенье разгореться снова.

– Мне, например, тоже один раз показалось, – начал Фредди, но Каспер его перебил.

– Ага, показалось. Так я выбрасывался в часовне кладбища, там уже давно никого не хоронят. Выхожу на поверхность, а там меня Ворон ждет. Говорит, хотел уже за мной назад возвращаться. Короче, переоделись. Выходим на кладбище, идем вдоль аллеи. Там могилки все старые, и вдруг вижу – недавняя совсем могилка, может, год ей, а может два. Как я ее раньше не замечал? Так в глаза мне и бросилась фотка на кресте. Как сейчас помню. Ольга Мещерская. Молодая совсем умерла, двадцать лет ей было. Вылитая та… под землей.

– Так ты нашел ее мать? – звенящим от нетерпения голосом поинтересовался Маугли. – Найти сейчас не проблема. Фамилия не часто встречается.

– Вот ты и найди.

– А я найду. И скажу обязательно. Я вообще в такие вещи верю, – задумчиво произнес Маугли.

– Да уж, много всякого дерьма под землей встречается, – вдруг подал голос Индус.

При звуке его голоса, Герц как будто очнулся. Он поднял голову и посмотрел на Индуса. Оценивающе посмотрел. Прошелся по нему тяжелым взглядом с ног до головы.

Индус сидел на корточках возле костра. Отблеск вспыхнувшего с новой силой пламени красил его смуглое лицо в багровые тона. Черные, прищуренные глаза, не мигая, смотрели на Герца. Углы рта искривились, как будто за все дерьмо, что встречалось под землей, отвечать должен был непосредственно Герц.

Первый раз Индус прицепился к нему во время заброса. И выбрал же неудобный момент, когда Герц не мог ответить: Каспер полез в шахту по веревке, а он нагнулся, чтобы на всякий случай проконтролировать крепеж. Карабин карабином, а звенья лестницы проржавели. Случись что, Герц рассчитывал перехватить веревку.

Поскольку вход в шахту находился в бетонном полу, Герц все никак не мог пристроиться, чтобы встать поудобнее. Все ему казалось, что любое положение не обеспечит надежной опоры. И когда уже раскорячился на манер лягушки на столе у препаратора, услышал насмешливое:

– Так чё, диггер, смешным боишься показаться? Так не боись, здесь никого нет, кроме нас…

Единственное желание, которое возникло у Герца: развернуться и ответить Индусу. Ударом снизу, в челюсть.

Потом все забылось за делами. Лестница действительно вдруг стала отходить от стены, вырывая из бетона болты. Так что поднимать Каспера пришлось в прямом смысле на собственных плечах.

Герц отвел взгляд в сторону, демонстративно сдержал зевок и снова уставился на пламя.

Чего добивался парень, непонятно. Неужели настолько встала попрек горла та обертка от шоколада? Или простить себе не мог страха, который испытал тогда, самостоятельно выбираясь на поверхность?

Герц усмехнулся. Когда внизу, под землей, лежит целый мир, полный тайн, кто-то тратит силы на такую ерунду как выяснение отношений.

А тайн много. В который раз за день, мысли Герца вернулись к лазу, который он обнаружил неделю назад. Скольких усилий стоило ему поднять крышку люка, почти что спаянную с бетоном. И спуститься по вертикальному столбу трубы в одиночку сил хватило…

Или глупости. Кто как назовет.