— Суть не в том, что сделал, хотя до сих пор не могу простить за то, как ты обошелся с Григорием. Нет, Чарли, меня беспокоит другое. То, что ты можешь натворить… Петр держал меня в курсе полицейских расследований по нескольким убийствам. У тебя большие неприятности, Чарли. Открыто дело по вчерашнему покушению на убийство какой-то женщины на парковке у отеля. Есть множество доказательств, что ты подставил Хораса Блэра, пошел на все, чтобы его обвинили в убийстве жены. А это наводит на мысль, что прикончил ее ты.

— Доказать они этого не смогут.

Николай кивнул.

— Да, ты настоящий мастер заметать следы, просто на этот раз следов больно уж много. Будь я на твоем месте, то заключил бы сделку: рассказал бы полиции обо всех моих выходках в обмен на свободу.

— Я не крыса, и никогда тебя не предам! — с пафосом воскликнул Бенедикт. — Послушай, Николай, у меня есть план побега. И если бы твои люди меня не схватили, я бы уж давно исчез. Бесследно, раз и навсегда.

— Мир изменился, Чарли. Если уж Бен Ладена нашли, то найти тебя им раз плюнуть. А когда найдут, будь уверен, станут лезть из кожи вон, чтобы стереть тебя в порошок за то, что доставил столько неприятностей. Заставят возместить тебя все затраты из денег честных налогоплательщиков, которые были потрачены на эту охоту и могли бы пойти на финансирование образования или повышение зарплат госслужащим. Они приговорят тебя к смертной казни, будь уверен. Они жаждут твоей крови, Чарли.

— Господи, Николай, мы же друзья! Я никогда тебя не продам.

— Не сомневаюсь, сейчас ты говоришь искренне. Но что запоешь, когда тебе будет светить смертная казнь? Мне хотелось бы думать о людях хорошо, но я не могу рисковать. И позволить себе ошибиться тоже не могу, потому что не хочу платить за свои преступления. Хотелось бы надеяться на лучшее, но просто не могу себе позволить.

— Не надо! Не делай этого!

— Должен сделать. И поскольку испытываю к тебе симпатию, постараюсь сделать так, чтобы ты не мучился. Прощай, Чарли.

— Погоди! — взвыл Бенедикт, но Николай, отдав краткие распоряжения охранникам, ушел.

Глава 58

Хорас Блэр сидел в кухонном закутке и смотрел на свой сад. Его выпустили из тюрьмы неделю тому назад, и сегодня был его первый рабочий день. Все произошло неожиданно быстро, сразу после захвата Бенедикта. В камеру к нему пришли Джек Пратт и Бобби Шац и сообщили, что Чарльз Бенедикт арестован, а он, Хорас, свободен. Блэр вышел из тюрьмы, словно в тумане, не веря, что его тяжкие испытания закончились.

Хорасу очень хотелось поблагодарить Дану Катлер, но последний раз он видел ее, когда Пратт приводил частного сыщика в тюрьму. И во время этого визита она ясно дала понять, что делает это ради Кэрри и что никакая плата ей не нужна. И, тем не менее, ему страшно хотелось дать ей понять, как ценит он то, что она для него сделала.

Это испытание тюрьмой буквально опустошило его. Там, взаперти, держаться помогали гнев и негодование, но стоило оказаться на свободе, и он почувствовал, что борьба за свободу отняла у него последние силы. Хорас откусил кусочек круассана, — тот показался ему безвкусным, как картон. Так и оставил его на тарелке недоеденным. Аппетита не было. Проснувшись в пять утра, он подумал, что неплохо бы сходить в бассейн поплавать. Но никаких сил подняться не было, и он провалялся в постели еще час. Взял газеты, стал просматривать, но сосредоточиться никак не удавалось. И на сад, прежде доставлявший ему столько радости, он теперь взирал равнодушно.

Перед глазами неотступно стоял образ Кэрри, и Хорас вдруг почувствовал, что задыхается. Нельзя сказать, чтобы последнее время он так уж любил свою жену, но всегда о ней заботился. И ему было грустно думать, что она умерла такой молодой и такой страшной смертью. Он даже представить себе не мог, что она чувствовала, когда Чарльз Бенедикт загасил этот огонек, эту жажду жизни, что освещала все ее существо. Ему оставалось лишь молиться о том, что смерть пришла к ней быстро и не принесла страданий.

Глаза Хораса наполнились слезами. Он никак не мог припомнить, когда плакал последний раз. Оплакивал ли он Кэрри, или же себя?.. А может, обоих? Он был одним из влиятельнейших людей Америки, но не ощущал своего могущества. Он чувствовал себя старым, опустошенным и одиноким. Рядом не было никого, с кем можно было бы поделиться своими мыслями и чувствами.

— Машина подана, сэр, — сказал Уолтер.

Хорас глубоко вздохнул и кивнул — сил говорить не было. Уолтер вышел, Блэр поднес салфетку к глазам вытереть слезы. Через час у него важная деловая встреча, и он не может позволить себе проявлять слабость. Но бызнесмен чувствовал себя слабым и уязвимым, и не малейшего желания вступать в битву не испытывал.

Хорас поднялся со стула. Вытер глаза, постарался отринуть все грустные мысли. Он свободен. Он победил. Но не чувствовал себя победителем. Он чувствовал себя глубоким стариком.

Глава 59