Читаем Ловчий 2 (СИ) полностью

Я открыл глаза, и потрогал голову, вроде целая, но гудит, как старый дырявый чайник. Где-то наверху через узкое оконце, перечеркнутое толстенными прутьями, пробивался сумеречный свет. Я лежу на ворохе затхлой соломы в сыром подвале. А нет, не в подвале: на руках моих цепи, стены и пол из неотесанного камня. Я в темнице: камера такая просторная, что я с трудом различаю в полумраке противоположную стену. Лишь вместо боковой стены сплошная решетка из прутьев толщиной почти с руку. Для чего такая толстенная решетка. Темница рассчитана на содержание мервинов или еще каких-то могучих тварей?

Я шевельнулся и звякнул кандалами. В дальнем углу шевельнулась тень, я не сразу ее увидел, но там явно кто-то сидел.

— Очнулся? — раздался знакомый голос, тень распрямилась и направилась прямиком ко мне, бряцая цепями.

Высокая худощавая фигура, на фоне лунного света просматриваются очертания чуть вьющихся волос.

— Принц Мирольд?! Ты жив?! Как же я рад тебя видеть!

— Яд меня не убил, — ответил принц, — Лишь отключил сознание. Очнулся я уже здесь в кандалах.

— Может еще, кто-то остался в живых? — с надеждой спросил я.

— Вряд ли, — вздохнул принц, — Это был сильный яд из желчи пещерных ящериц. Он смертелен для человека.

— Ты разбираешься в ядах? А, как ты тогда выжил?

— Может мало глотнул отравленного вина, я почувствовал странный запах, до меня не сразу дошло, что вино отравлено. Я успел сделать несколько глотков. А теперь я вспомнил этот привкус в вине… Такой яд использовали древние колдуны для устранения своих соперников.

— Удивляешь ты меня, ваше высочество, я видел как замертво упали все, кто даже чуть пригубил напиток, а ты целехонький. Но как же я этому рад! Значит, не все монархи погибли, будет кому возглавить объединенное королевство!

— Объединенное?

— Да, мы объединим Танис и Опларию, они все равно граничат между собой, а после смерти королевы Огаты в Акрольде нет наследника на престол.

— А как же король Дионис?

— Его больше нет…

Я рассказал все о Фироне Мирольду. С каждым моим словом он становился все мрачнее.

— Плохо дело, — сказал он, когда я закончил рассказ. — Если колдун выжил, после того, как ему отрубили голову, то это не колдун…

— А кто же тогда?

— Демон! Когда-то они тоже были колдунами, но черная магия настолько поглотила их душу, что они превратились в бессмертные отродья. Они могут вселяться в тела людей.

— Как же мы его найдем, если он может находиться в чьем угодно теле?

— Может, но покинуть тело, демон может только после смерти носителя. Сам он его убить не может, это противоречит естеству его выживания. Но если убить тело Диониса, демон его покинет…

— Откуда ты все это знаешь?

— Ты забыл, что я охотник на нечисть?

— Я думал ты только перевертышей убиваешь, а ты настоящий Ван-Хельсинг…

— Кто?

— Охотник на чудовищ.

— Да, но часто самым страшным чудовищем бывает человек, — задумчиво проговорил Мирольд.

— Согласен, я в своем мире тоже был Ван-Хельсингом, чистил бренный мир от монстров.

— Тебе приходилось убивать демонов?

— Нет, но иногда мне казалось, что я сам демон… Есть план как отсюда выбраться? Это же твоя тюрьма?

— К сожалению стены и решетки я построил настолько крепкими, что они могут удержать любого монстра.

Я вспомнил про Каллина и Элла:

— Где-то в городе у меня остались друзья, они должны спасти нас.

— Спасти от кого? — Мирольд расхаживал по камере гремя цепями. — Фирон наверняка убедил народ, что все мертвы, и свалил вину на кого-нибудь из нас, например, на меня. Люди не знают, что Дионис и есть зло… Они все также верят ему, и когда он остался единственным монархом на всем Великом материке, пойдут за ним хоть на край света. Сильный правитель — надежда и опора народа. Люди хотят ощущать себя в безопасности, даже если это им будет стоить частицы свободы.

— Для чего Фирон оставил нас в живых? Возможно, мы единственные кто знает его тайну…

— Для меня это тоже загадка, но демоны никогда не делают что-то просто так. Значит, мы входим в его планы. Возможно, он хочет использовать наши тела, как тело Диониса… Мы видные политические фигуры и можем ему пригодиться.

По гулкому коридору раздались шаги. Тень от настенного факела затрепетала. Перед решеткой выросла пузатая фигура стражника. Он швырнул сквозь прутья два куска засохшего хлеба.

— Ужин, господа! — на его красной морде, изрытой следами порока, застыла презрительная усмешка.

— Я твой правитель, принц Мирольд! Разве ты не узнал меня? Немедленно освободи нас.

Стражник оскалился гнилым зубами и пробурчал:

— Больше я не твой подданный, я служу великому князю тьмы… Он раскрыл мне глаза, а вы будете подыхать здесь медленно, как навозные черви на палящем солнце!..

— Штопанный крот! — плюнул я. — Фирон промыл мозги тюремщикам. Теперь они его марионетки.

— Если ты поможешь нам сбежать, — вкрадчиво проговорил принц. — Я дам тебе столько золота, что твоим внукам еще хватить жить безбедно.

— У меня нет внуков, и я ненавижу детей, — морду стражника перекосило, будто он говорил про нечто мерзкое.

— Ты можешь сам купаться в золоте, и обеспечить безбедную старость родителям, — продолжал искушать Мирольд.