Читаем Ловчие Удачи (СИ) полностью

По дороге Зойт и не думал скрывать своего возмущения тем, во сколько оценил свои услуги «ловец удачи», так как ларонийское золото было высшей пробы и высоко ценилось, а этот красноволосый невежа явно ровнял его с феларскими сплавами. В тоже время полукровка мысленно проклинал самодовольство ларонийских путешественников, которые явно полагали, что их толстые, неуклюжие кроны всем прочим деньгам деньги! Однако они и не подозревали, как приметно были эти кругляши, а уж какие длинные языки оказывались у менял — это не рассказать. И ведь едет, весь такой оскорбленный, задрал точеный нос! Да для таких дел, за которое взялся этот благородный, будь он смекалистее, давно бы сменял своё золото серебряными унциями. Ларонийские кроны годились только надежно затыкать рты болтунам с глазу на глаз, когда не было способа проще и жестче. Ведь боевые маги белых эльфов весьма скверно работали там, где нужно было что-нибудь тонко стереть из памяти случайного свидетеля. Поэтому мозги последнего закипали, вытекая через уши, с пугающей регулярностью, не смотря на все потуги колдунов.

* * *

Тоннели под Фивландом были обнаружены давно, но прошло немало времени, прежде чем гномы и дуэргары постигли тонкости их устройства. Сперва казалось, что это катакомбы естественного происхождения. Но в таком случае их размах был неправдоподобно грандиозен. Более глубокие исследования, осуществляемые орденами стихий, когда они были на пике своего могущества, дали неплохие результаты. В том числе обнаружились разрывы пространства в определенных участках тоннелей, что позволяло перемещаться под территориями Фивланда гораздо быстрее, чем на поверхности. К сожалению библиотеки орденов стихий после эпохи Сокрушения Идолов оказались в руках властителей лишь частично — остальное было разворовано и ходило по рукам самоучек, отступников и коллекционеров. Вот тогда-то, когда отгремели войны, по Материку и поползли слухи о множестве загадочных мест, которые ранее рисовали в воображении обывателя довольно простыми и понятными явлениями искусные руки магов. Теперь манипулировать и оберегать хрупкое сознание масс стало некому, и на поверхность всплыли довольно неприглядные факты. Именно факты, ведь это было куда более спокойное слово после восхода Ta’Erna, нежели столь громкое, как «правда». Слухи все стремительнее разносились по Материку, и вскоре обитатели узнали об истинной сути Подземных Озер, которые разливались под Ран’Дьяном и южными сильванийскими областями, а также о Бездне в дебрях Скалы Проклятых, где на самом деле и брала свое начало система фивландских тоннелей.

В некоторых летописях сохранились заметки о невероятных порождениях Бездны, которых встречали в тоннелях и на подступах к ним. Красноречивее любых доказательств были гонения на всех, кто пытался донести это знание до остальных. Также изъятие книг, где каким-либо образом упоминалась Бездна. Иной раз даже отрезание языков особо упорствующим болтунам, не говоря уже о казнях и пытках — в общем, полное отрицание слухов и, одновременно с этим, полная изоляция тоннелей ведущих в сторону Скалы Проклятых. Не говоря о том, как опечатывались и охранялись подступы к этому месту на поверхности. Подобное шило утаить в мешке оказалось очень не просто. Фивландские стражи там подозрительно часто менялись. Находившаяся у подножия крепость меняла гарнизон целиком раз в два месяца. А те, кто возвращались, в большинстве своем никогда более не соглашались на новую командировку. Ходили слухи, будто бы с одним из стражей, соблазнившимся хорошим жалованьем, и побывавшим там дважды, приключалась истерика, если он слышал скрежет металла о камень. Широкоплечий, коренастый гном забивался в угол и плакал как дитя, таращась на окружающих испуганными глазами. Сначала окружающие только потешались, но, после того, как ему однажды развязали язык целым бочонком выпивки, он поведал о том, что ему довелось пережить в том проклятом месте. Заплетающимся языком гном бормотал что-то несвязанное о ночном «карябаньи» чьих-то когтей о камень, когда на утро стражи видели совершенно дикие, не похожие ни на что знаки и узоры, появлявшиеся то тут то там на стене в добрых сорок, а местами и пятьдесят футов высотой. И даже с той стороны, где крепость отделяла от окружающих гор пропасть, дна которой не было видно, все равно появлялись эти значки, глубоко высеченные в кладке. Без какой-либо видимой логики и похожести они возникали особенно часто, если Бездну пытались в очередной раз опечатать. Черная, как сажа, Скала Проклятых, со стороны походившая на кусок ссохшегося феларского сыра, была сплошь покрыта этими символами, и имела у самой верхушки сквозные отверстия с ровными краями — многие считали, что это были врата в иные плоскости мироздания.