Читаем Ловчие Удачи (СИ) полностью

Я старательно заносил в летопись все, что слышал ещё о его отце — Аире А’Ксеарне. Гомункул, меж тем порожденный из знатного рода, ренегат, преследуемый всеми Наследие, которое несли неистребимые корни Xenos. Беловолосый, статный, хорошо сложенный даже для эльфа, с удивительными изумрудными глазами с крестовидным зрачком. Ему суждено было стать героем… Выходило, что стать героем можно было и заставить? Заставить платить цену. И какую цену?! Тяжелое бремя легло на его плечи еще тогда, когда Материку не нужны были герои. Скорее, противодействующая сторона под патронажем сильных мира сего, изрядно уставших от потрясений.

Он погиб, как и все, кто был с ним. Один за другим они уходили. Отдавали свои жизни за что-то, что казалось тогда важным. Сокрушали и некромантов в зачумленном и полном нежити Форпате тех лет, и сильванийских прекрасных чародеек, вырывая им сердца из груди у лесных алтарей Сильвана. Брели сквозь войну, перешагивая через трупы соратников. Тяжел был их путь. Кто-то им помогал, кто-то препятствовал. Сколько битв и событий, как наполнен был тот век на многострадальной земле Материка, прежде чем Аир пронзил свое сердце на алтаре меж Островов Восьми, и его кровь на веки сковала собранные, наконец, воедино кристаллы Стихий. Они упокоились навсегда, каждый на своем месте, не даруя более могущество тому, кто владеет, а простирая его на всех и каждого, кто пожелает познавать и идти дорогой магии. Алтарь скрылся в подземных дебрях, став могилой для последнего из Xenos.

И вот отпрыск. Растрепанный, словно намокший под дождем воробей, которого несет по жизни куда-то. «Ловец удачи», наемник, который как-то умудряется сводить концы с концами в этом свихнувшемся на магии мире. Он уже заплатил, вернее, его заставили заплатить тогда, когда ещё считались с пророчествами. В те времена было принято преувеличивать, и я, как хронист, должен был отвечать принятым требованиям эпоса. Хотя, по сути, Аир и его сторонники были нечто вроде еще одной силы в мире, которой повезло больше. Все вместе они отстаивали тот порядок вещей, который хотели, и теми же методами, не лучше и не хуже методов врагов. Убийство везде одинаково, хитрость и выдумка всегда принесут свои плоды. Жалость и безжалостность, благородство и подлость — они всегда дают двоякий результат, такой же противоречивый, как и сами.