Читаем Лошади в океане полностью

Лошади в океане

Я говорил от имени России,Ее уполномочен правотой,Чтоб излагать с достойной прямотойЕе приказов формулы простые.Я был политработником. Три года —Сорок второй и два еще потом.Политработа — трудная работа.Работали ее таким путем:Стою перед шеренгами неплотными,Рассеянными час назад в бою,Перед голодными, перед холодными,Голодный и холодный. Так! Стою.Им хлеб не выдан, им патрон недодано.Который день поспать им не дают.И я напоминаю им про родину.Молчат. Поют. И в новый бой идут.Все то, что в письмах им писали из дому,Все то, что в песнях с их судьбой сплелось,Все это снова, заново и сызнова,Коротким словом — родина — звалось.Я этот день,Воспоминанье это,Как справку собираюсь предъявить,Затем, чтоб в новой должности — поэта —От имени России говорить.

Судьба детских воздушных шаров

Если срываются с ниток шары,то лиот дикой июльской жары,то лиот качества ниток плохого,то лиот вдаль устремленья лихого, —все они в тучах не пропадут,даже когда в облаках пропадают,лопнуть — не лопнут,не вовсе растают.Все оник летчикам мертвым придут.Летчикам наших воздушных флотов,испепеленным,сожженным,спаленным,детские шарики вместо цветов.Там, в небесах, собирается пленум,форум,симпозиумразных цветов.Разных раскрасок и разных сортов.Там получают летнабы[5] шары,и бортрадисты,и бортмеханики:все, кто разбился,все, кто без паникипереселился в иные миры.Все получают по детскому шару,с ниткойоборванноюпри нем:все, кто не вышел тогда из пожара,все, кто ушел,полыхая огнем.

Кропотово

Кроме крыши рейхстага, брянских лесов,севастопольской канонады,есть фронты, не подавшие голосов.Эти тоже выслушать надо.Очень многие знают, где оно,безымянное Бородино:это — Кропотово, возле Ржева,от дороги свернуть налево.Там домов не более двадцатибыло.Сколько осталось — не знаю.У советской огромной земли — в грудито село, словно рана сквозная.Стопроцентно выбыли политруки.Девяносто пять — командиры.И село (головешки да угольки)из рук в руки переходило.А медали за Кропотово нет? Нет,за него не давали медали.Я пишу, а сейчас там, конечно, рассвети ржаные желтые дали,и, наверно, комбайн идет по ржиили трактор пни корчует,и свободно проходят все рубежи,и не знают, не слышат, не чуют.