Оставались без ответа и другие вопросы: в чем причина изнасилований, подразумевающих личную, внутреннюю одержимость? Почему Ди Греко покончил с собой, хотя месть только начала свершаться? Кто попытался убить Эрвана в Фосе? К чему, действительно, стремились эти психи? Собирались ли они в перспективе уничтожить весь клан Морванов?

Послеродовая депрессия полицейского, без сомнения. Эрван заранее проникся отвращением к отчетам, которые ему предстоит писать и где все сведется к хронологической раскладке, анализам ДНК, воспоминаниям соседки… не считая того факта, что судебного процесса все равно не будет, поскольку подозреваемые мертвы.

У него мелькнула еще одна мысль. Он схватил мобильник и послал СМС Одри: «Не забудь Маро». Отец спас ему жизнь и по-своему подвел черту под новым делом Человека-гвоздя. Однако Эрван по-прежнему хотел прижать его и заставить вернуть награбленное. После некоторого колебания, ощущая неприятный привкус во рту, он нажал кнопку «отправить».

Эрван уже погасил свет, когда снова раздался стук в дверь. Он еще не успел ответить, а она уже стояла на пороге, спокойная и величественная. Круги под глазами, пот, осунувшееся лицо: весьма подпорченная версия Софии, но все так же высеченная из каррарского мрамора.

– Я уже не верил, – сказал он, улыбаясь.

– Я не хотела встретиться с ужастиками.

– С кем?

– С остальным твоим семейством, мой ангел.

Он улыбнулся и стыдливо натянул одеяло на больничную сорочку.

132

23:00, авеню Матиньон. Лоик спал, но грезил не он, а Морван. О небольшом добротном государственном перевороте в Конго.

О событии, которое приведет в ужас всех держателей акций «Колтано» и позволит ему выкупить собственные по божеской цене. Трейдеры и брокеры перезвонили каждый в свой черед, и Серано первым, чтобы подтвердить, что ожидаемая смена позиций произошла. Акции понижались, и портфель Морвана пустел. Еще ожидали новостей от «Heemecht», но Старик не волновался – Монтефиори бдит.

Итак, у него на руках оказалась куча денег, но по сравнению с потенциалом месторождений или с разумными рыночными ценами эта обвальная продажа напоминала финансовое самоубийство. Сухой остаток того, что было делом его жизни.

Он ни о чем не жалел. Генералы заметят это падение и призовут его, чтобы потребовать объяснений. Он изобразит из себя невинную овечку, свалив все на неустойчивость рынка. Как ни парадоксально, ему будет легче защищаться в такой тревожной ситуации – невозможно заподозрить, что он сам себя разорил.

А пока три банкира, смешавшие все карты, за бесценок сбудут свои акции. Кабонго их скупит. Монтефиори тоже. Он и сам вернет себе что сможет, а курс перейдет в свой нормальный режим. Не более того. Конголезцы забудут про это дело, и Морван сможет продолжить ускоренную эксплуатацию новых месторождений, удвоив количество милиции и регулярных частей на территории вокруг них. Снова набьет себе карманы и выложит их содержимое в своем завещании. В его возрасте пашут только на то, что будет после тебя.

Он встал (лубок с перевязью был уже снят) и мягко взъерошил волосы Лоика, который похрапывал в кресле за рабочим столом. Весь день они работали над продажами в помещении «Firefly Capital», как зеленщики, пытающиеся впарить подгнивший салат, и, несмотря на финансовый крах, он был счастлив разделить эти несколько часов с сыном. К ним вернулось подобие общности, как во времена парусников и регат.

Морван подошел к окну и посмотрел на уличное движение, выписывающее в ночи узор из медных нитей и рубинов. Ему регулярно приходилось прерываться, чтобы ответить на вопросы начальства по поводу событий в Локиреке. За свой приступ героизма он получил столько же лавров, сколько и нареканий. Как обычно.

Всю жизнь он был вынужден оправдываться за свои действия или объяснять свои решения компании бездарностей, вечно сидящих на скамье для запасных. Он только что хладнокровно убил трех человек – убийц, да, но из них двое были калеками. И всегда найдутся журналисты, политики, самозванцы, чтобы объяснить ему, что он мог (и должен был) действовать по-другому. Когда он был молод, эти комментарии его ранили. Позже они его только подстегивали. Теперь они оставляли его совершенно равнодушным. Такова цена за активную жизнь.

Нет, как всегда, настоящий шок подстерегал изнутри.

Когда отделяешь себя от человеческого рода, то есть от массы, то становишься монстром, в прямом смысле этого слова. Как говорил Ницше: «Хочешь вести легкую жизнь? Оставайся всегда рядом со стадом и забудь себя в нем». Морван вновь опустился в ледяные глубины, столь хорошо ему знакомые. Он доказал свою несхожесть. Он удержался на гибельной грани между жизнью и смертью.

В очередной раз наступил их черед. А не его. Достаточно, чтобы эта мысль глубоко укоренилась в мозгу, и головокружение пройдет. Когда бездна сидит в тебе, ты не слышишь ее зова.

Оставалась последняя проблема: молчание Лоика. Со вчерашнего дня он ни разу не заговорил об этой истории с подстроенным браком. Морван почувствовал легкий шорох за спиной. Бросил взгляд через плечо.