Читаем Лонтано полностью

Сын казался ненормально уверенным в себе: он что-то скрывал. Касалось ли это расследования? Лоика? Софии? Морван хранил молчание. Его любимый метод: затаиться в тени и следить за добычей.

– А еще я пришел поговорить о Жан-Филиппе Маро.

Старик знал, что убийство Перно вызовет цепную реакцию. И убийца тоже это знал.

– Это журналист, который покончил с собой?

– А я боялся, что ты сделаешь вид, будто не в курсе.

– Я в курсе всего. Почему ты заговорил о нем?

– Людовик Перно был замечен рядом с домом журналиста за несколько дней до его смерти.

– Ну и что?

– Перно был тайным агентом. Этот парень наверняка «самоубил» немало людей за свою жизнь, и чаще всего по твоим приказам.

– Осторожней, полицейский не может без доказательств бросаться подобными подозрениями.

– Маро – твоя работа или нет?

– Зачем мне было приказывать покончить с ним?

– Он был первоклассной ищейкой. И возможно, готовил один из своих коронных номеров, который следовало удушить в зародыше.

Повернувшись спиной к сыну, Морван встал перед окном и сунул руки в карманы. Ему это нравилось: будто капитан на мостике корабля. Прямо перед ним авеню Мессины привычно устремлялась вдаль, надменная и отстраненная.

– Ты ошибся временем, сынок. Сейчас людей вот так не убивают. Мы живем в эпоху рыхлого консенсуса и политкорректности. Никто ни во что не верит, кроме как в идеи, не стоящие и гроша: экологию, антиглобализм… Это где-то далеко, расплывчато, а пока что пора на распродажу в «Колет».

– Перестань ходить вокруг да около. Ответь.

Морван вздохнул и направился к столу, где стоял чайник и керамические чашки. Чугунный заварочный чайничек был уже горячим. Он налил в него кипящую воду.

– Ты уверен, что не хочешь аюрведического настоя? Это тот, что Лоик привез нам с Тибета.

Эрван даже не удостоил его ответом. Морван налил себе чашку, вдыхая пряный запах. Он пил этот состав каждый вечер перед сном.

– Тебе поручили расследование? – спросил он.

– Никакого расследования нет, и ты это прекрасно знаешь.

– Маро был просто жуком-навозником, любителем покопаться в чужом дерьме, причем самого поганого пошиба, – признал он наконец. – Бо́льшая часть его так называемых журналистских расследований была враньем, а скандалы, которые они вызывали, – дутой шумихой.

– Ты отдал приказание его убить, да или нет?

– Можешь повесить на меня все трупы.

– Если бы Маро начал копать в опасном направлении, то обратились бы к тебе.

– Между журналистами и властями идет игра в поддавки. Им позволяют докопаться до какого-нибудь псевдоскандала. Взамен они не трогают те темы, которые по-настоящему раздражают.

– Над чем работал Маро?

– Кого это заботит? Все уже ушло в историю.

– Не могу поверить, что ты совершенно хладнокровно приказал убрать человека.

Морван уселся в кресло рядом с диваном, где приткнулся сын:

– Знаешь, что говорил Ле Дык Тхо, вьетнамский генерал? «На земле каждую секунду умирает человек: неплохо, если время от времени одна из этих смертей послужит правому делу».

– Ле Дык Тхо был фанатиком.

– И лауреатом Нобелевской премии мира, тем не менее.

– Он от нее отказался!

Морван поднял свою чашку:

– Браво, сынок.

– Какому делу могла послужить смерть Маро?

– Единственно стоящему: порядку в стране. Главный вопрос, который ты должен бы себе задать, таков: откуда и почему новый Человек-гвоздь все это знает?

– Я к тому же достаточно взрослый, чтобы вести два расследования зараз. Если я найду хоть что-нибудь, свидетельствующее о том, что ты замешан в это дело, – тебе конец. Ты заплатишь за свои преступления, клянусь.

– Я плачу каждый день, можешь мне поверить, только на свой манер. Так что у тебя с Человеком-гвоздем?

– Не вижу никаких причин говорить об этом со свидетелем. А точнее сказать: с подозреваемым. Чем дальше продвигается расследование, тем очевиднее, что ты замешан.

Парнишка все больнее давил на рану. Облегчение при мысли о дочери испарилось, как ароматный дымок над чаем.

– Тогда иди работать, вместо того чтобы меня доставать! – бросил гневно Морван.

– Ты же сам посоветовал мне сосредоточиться на материальных фактах, происхождении гвоздей и прочем.

– И что?

– Эти гвозди импортируются люксембургской компанией «Heemecht». Знакомо?

Морван не знал, что «Heemecht» продает эти старые железки. Значит, убийца хочет впутать и итальянца? Совершенно точно: его мотивы кроются в Центральной Африке.

– Ты знаешь ответ. А кто покупал гвозди?

– Лартиг.

Значит, есть и другие важнейшие факты, которые от него ускользнули… Вот и урок смирения всесильному человеку, каким он себя мнил.

– Монтефиори, – продолжил сын, – был в Лонтано?

– Да.

– Как и Ди Греко?

– К чему ты клонишь?

– Что же вы такое натворили в Африке, чтобы вызвать столько ненависти?

Морван отпил обжигающий глоток и ответил рассеянным тоном:

– Это было так давно…

Эрван направился к двери, не добавив ни слова.

– Осторожней, Эрван. Слишком много следов создают не дорогу, а лабиринт.

– Это наш сегодняшний слоган?

Он исчез на лестнице, оставив отца сидеть в кресле.