Читаем Логово полностью

В голове крутился разговор, услышанный случайно. Хотя, конечно, случайности в том была малая доля – небольшой технический сбой, что-то где-то не так сработало в мини-АТС. Аппаратура же для прослушивания помещений фирмы стояла штатная. Ее существование, собственно, никто и не скрывал, как и демонстративно оставленные на виду окуляры видеокамер. Даже в контрактах поступающих на работу был обязательный пункт о «регулярном аудио – и видеоконтроле».

Сотрудники поговаривали, что этот пунктик остался у Москальца со старых времен, с гэбэшной службы, о которой, впрочем, никто ничего толком не знал. Поначалу возмущались, многие, узнав, грозили хлопнуть дверью, но зарплата была высокой, и как-то приноравливались – вычисляли «мертвые зоны» камер и периодичность прослушиваний, самые интересные разговоры вели в курилке (регулярно меняя ее дислокацию). А перед микрофонами неумеренно, но со скрытой издевкой восхваляли начальство…

Но сегодня Москалец перехитрил самого себя. Она услышала его разговор с человеком, который пересек приемную мягким шагом, ничего не спрашивая, вообще не говоря ничего – она взглянула в его кошачьи глаза, и этого хватило – никаких вопросов пришельцу задавать не захотелось…

Усть-Ижора оказалась неинтересным местечком. Хотя историческим – Гольцов просветил Ивана, что именно здесь, при впадении Ижоры в Неву, состоялась приснопамятная битва, за которую князь Александр Ярославич и получил прозвище «Невский». На этом лекция о делах минувших дней не закончилась.

Петя всерьез собирался в недалеком будущем стать известен соотечественникам как автор исторических романов, причем основанных на весьма оригинальной трактовке истории Но Иван был слушателем неблагодарным. Изящные исторические парадоксы Гольцова он оцепить не мог – ввиду того, что напрочь позабыл школьную, каноническую, версию давних событий.

Он рассеянно слушал, что Невская битва, оказывается, ни в единой шведской летописи не зафиксирована, и что в жизнеописании ярла Биргера ни единого слова о походе на юго-восток в 1240 году нет, и что скорей всего здесь имела место крохотная пограничная стычка, неимоверно потом раздутая из пропагандистских соображений, – патрулирующий берег конный отряд порубал банду скандинавских мародеров, решивших обобрать новгородских данников – коренное финно-угорское население здешних мест…

Слушал и смотрел на застроенный унылыми строениями берег, на мутную струю ижорской воды, вырывающуюся на невский простор. На берегу прогрохотала электричка, невидимая за домами и деревьями. Прогрохотала в сторону города.

Мне надо туда, подумал Иван. Возвращаться назад незачем. Туда, в огромный город, что снится ночами в странных, скомканных снах… Там разгадки и там ответы.

А Петя Гольцов продолжал разоряться на военно-историческую тему:

– И вообще, почему из Александра Невского сделали защитника отечества? Он не защищался – он наступал! Где его самые известные битвы были? Ижора! Чудское озеро' Чудь и ижора – названия местных народов, не славянских, финских, им эти места и принадлежали… Шла нормальная экспансия, завоевание – с двух сторон. С одной – новгородцы, с другой – шведы и орденские немцы. И в поисках союзников против крестоносцев Александр буквально положил Русь под монголо-татар, Батый-то и в мыслях не имел нас завоевывать – пришел, пограбил, сжег города и ушел в степь, не оставив ни гарнизонов, ни наместников. Или возьмем, к примеру, Ледовое Побоище. Ведь там, на озере, что вышло…

Дальше Иван уже не слушал. Вернее, не слышал. Перед глазами – не во сне, наяву – вставали странные видения.

Озеро… Ледовое Побоище. Лед. Блестит, режет глаза. Кровь. Тянется красной дорожкой. Человек. Убегает. Окровавленная спина все ближе… Прыжок. Истошный вопль загнанной дичи…

– Ты что, ты что… Опять?! – встревоженный голос Петьки ворвался в видение – и развеял морок.

– Ничего, все в порядке… – выдавил Иван, сам понимая, что ничего у него не в порядке.

Мужичонка был средних лет, невысокий, худосочный. Глаза его тревожно бегали по неожиданно вышедшей из кустов троице в камуфляжной форме. Во взгляде ясно читалось опасливое недоумение: кто такие? Егерю он, как и положено, проставился за право пострелять по тетеревиным выводкам до официального открытия охоты, а другим людям в форме шататься по обходу вроде незачем…

– Опанасенко? – дружелюбно спросил мужичонку Мастер и улыбнулся. – Степан Тарасович?

Обращение по имени-отчеству не рассеяло тревогу во взгляде мужичка.

– Н-ну… – сказал он неприязненно. Руки сжимали ружье, указательный палец лежал на скобе, рядом со спусковым крючком. Хотя стволы на незваных гостей направлены не были, смотрели чуть в сторону.

Мастер улыбнулся еще шире. В следующее мгновение его кулак врезался в скулу охотника, а другая рука рванула стволы вертикалки. Опанасенко отлетел, шмякнувшись спиной о сосну, его оружие осталось у Мастера. Тот переломил двустволку, заглянул в патронники – заряжена. Передал бойцу, сам шагнул к мужичку, не переставая улыбаться. Горе-браконьер сжался, прикрылся руками.

Но Мастер не ударил. Спросил неожиданное: