Читаем Лобстер для Емели полностью

– Согласен, – кивнул Константин. – Сейчас рассказываю то, что сообщил Роберт. Думаю, окажись Матвей в Шереметьево, его бы там задержали. Понимаешь, Кузнецов считал себя гением, раз он придумал план, то все так и получится. Дабы отвести подозрения от себя, он решил использовать свое внешнее сходство с единокровным братом Робертом. Если последний отпустит бороду, то он просто станет близнецом старшего брата. В те дни, когда Матвей читал лекции, проводил семинары, занятия – то есть когда он целый день находился на виду у студентов и коллег, – Роберт утаскивал из архива нужные бумаги. В случае поимки парню надо было съесть яд! Его добыл Егор, это была его идея с отравлением. «Тебя арестуют, начнут пытать – не выдержишь мучений, всех сдашь», – объяснял Ларин.

Несмотря на серьезный разговор, я не выдержала и рассмеялась.

– Прямо шпионский роман.

Константин налил в мою чашку новую порцию чая.

– Молодость и глупость часто шагают рука об руку. Матвей решил, что он умнее всех, Егор, похоже, тоже так думал про себя. Не знаю, какие и где он раздобыл таблетки, но он их Роберту вручил. И брат Матвея начал посещать разные хранилища. После завершения «работы» он выходил на улицу и мчался к метро. Делал несколько раз пересадку, потом, если не было слежки, направлялся в Домнино. Кстати, старший Кузнецов придумал всем прозвища, велел обращаться друг ко другу, только используя их. Он взял имена героев из сборника Киплинга «Книга джунглей». Матвей – Шер-Хан, Галина – Багира, Роберт – Балу, Герман – Каа, а Егор – Маугли.

– Создается ощущение, что дети играли в шпионов, – тихо произнесла я.

– Именно так, – согласился Соломатин. – Матвей где-то сделал тайник, складывал туда все документы, никому из группы не сообщил местонахождение нычки. Роберт беспрепятственно совершал кражи в разных архивах. Сначала все шло весело, но потом удача покинула грабителей. У Роберта умерла любимая бабушка, денег на достойные похороны не оказалось. Парень понял, что старушку похоронят, как говорили раньше, по-коммунистически…

Константин прервал плавный рассказ.

– Знаешь, как это?

– Да, – тихо произнесла я. – Самый дешевый деревянный ящик, на который гвоздями прибили красный материал с черной окантовкой. Место на каком-то глухом кладбище, пьяные могильщики. Поминки, где на столе водка, блины и картошка с луком. На другое денег нет. В моем детстве к Раисе – женщине, которая воспитывала меня, – как-то пришла тетя Люба из соседней квартиры. Держа в руке конверт, она сказала: «Рая, дай, сколько не жаль. У Насти с третьего этажа мать к Господу отошла. У дочери денег только на коммунистические похороны». Раиса перекрестилась и открыла шкаф, где на полке, прикрытая нижним бельем, пряталась жестяная коробка из-под индийского чая. В ней хранилась заначка, ее копили на какую-то покупку. Но Рая вынула несколько купюр, отдала их тете Любе со словами: «Не дай бог никому коммунистические похороны». А когда я училась в восьмом классе, у одной нашей девочки умерла бабушка, и мы все, желая ее поддержать, приехали на кладбище. В тот день я увидела жуткий гроб, блины с водкой, услышала тихий шепот каких-то теток: «Уж не могли занять, устроили коммунистические похороны, и не стыдно им, что старуху так провожают?» Коммунистов давно нет, но те, кто жил в СССР, помнят про такие похороны. Увы, похожие имеют место и сейчас.

– Значит, тебе ясно, по какой причине Роберт решил сам продать один документ, – кивнул Константин. – Парень поехал на Старый Арбат. В те годы у скупки ювелирных изделий бродили разные продавцы-покупатели. Там торговали ювелирными изделиями, антикварными книгами. К Роберту подошел местный главарь, сказал: «Если продавать решил, то мне процент, приведу тогда клиента. Чего принес?» Наивный Миронов рассказал про раритет. Смотревший подозвал мужчину, тот предложил зайти в подъезд дома, чтобы проверить бумагу. Глупый Роб зашел, показал дядьке письмо, начертанное императорской рукой. И тут парня схватили.

Константин положил ногу на ногу.