Читаем Ллойд (СИ) полностью

Из обрывков фраз, я понял, что лежу в хижине приютивших меня, местного рыбака Самуэля.и его жены, которую звали, как я понял, Ия. Хозяева хижины редко называли друг друга по именам, все больше ворковали, как голубки. Да и дома Самуэль бывал тоже не часто, большая часть жизни его проходила в океане, вернее на побережье. Зато, то, что дочь их звали Алина, и что на днях ей исполнится шесть лет, я усвоил в первый же день.

Иногда, я недоумевал, зачем я им, этим далеко не богатым людям. Совершенно незнакомый человек. Лишние хлопоты, теснота, и все такое. Иногда все происходящее, казалось мне вполне естественным. Человек упал, значит, нужно его поднять, как же иначе. Но чаще всего, я вообще об этом не думал, Я просто воспринял их как своих, и все, вопросы, как говорится, отпали. Должно быть, с их стороны произошло нечто похожее.

Право, не знаю, как долго бы все это тянулось, Ведь от меня ничего не зависело. Но тут, в один день, произошли эти два события. Вернее две части одного события. Впрочем, какая разница.

Я, как обычно лежал, закрыв глаза, и стараясь ни о чем не думать. Так вот по крохам накапливая в себе энергию. Рядом, Алина разговаривала со своей куклой. Куклу, я ни разу не видел, что и понятно с закрытыми то глазами. Но сомневаюсь, что она была очень уж шикарной.

Сейчас Алина учиняла ей форменный разнос за испачканное платье. Кукла, видимо полностью признавая свою вину, стыдливо молчала. От этого подслушанного, своеобразного диалога, на душе было как-то тепло и просто хорошо.

От стука, вызванного резко открытой дверью, и последовавшего за ним испуганного вскрика Алины, я открыл глаза, Впервые, с того времени, как упал там на берегу. Обстановка в хижине была еще беднее, чем я себе представлял. Намного беднее. Впрочем, сейчас все мое внимание было сконцентрировано на тех двоих, что вошли в хижину. Один из них, тот, который был высоким и толстым, пренебрежительно огляделся вокруг. Очевидно обстановка его не впечатлила.

- Ну и куда ты меня привел, Лопоухий? - недовольно покосился он в сторону своего товарища, маленького и остроносого, с оттопыренными ушами. - И скажи-ка мне на милость, чем это ты тут собрался поживиться? Да тут и на грош ломаный не наскрести.

- Ну, не скажи Пузран - спокойно возразил второй бандит - Поживиться чем-нибудь всегда найдется. Вон, меч у стены, паршивенький правда, но сойдет. Опять же девчонка, спрячем где-нибудь до вечера. А там продадим. Сегодня ночью один корабль из порта уходит, Есть на нем у меня один человек. Много, конечно не даст, но тоже хлеб. К тому же время у нас есть, пошвыряемся. Вдруг, найдем, что-нибудь. Может быть, Ия припрятала, где-нибудь, кой-какую мелочишку.

- А ты уверен, что хозяева не появятся? - небрежно поинтересовался толстый.

- Вполне. Самуэль на баркасе на промысел ушел, Раньше вечера не появится, а хозяйка его в город поперлась, врача для этой дохлятины искать.

- А, кто он такой? - Пузран ткнул пальцем в мою сторону.

-А, кто его знает - Лопоухий пожал плечами. - Его Самуэль на берегу подобрал. Зачем он ему понадобился, в толк не возьму. Но ты на него внимания не обращай, он уже больше недели здесь лежит, и говорят, ни разу даже не пошевельнулся.

- Не шевелится, говоришь - с сомнением протянул высокий и толстый. - А, по-моему, он даже встает.

Он был абсолютно прав. Я действительно вставал. С трудом, преодолевая эту, надоевшую уже слабость. Не знаю, что меня больше возмутило. То ли, желание присвоить мой меч, то ли, намерения бандитов о будущем Алины.

- Встает, говоришь - угрожающе протянул маленький. - Ну, так и зря. Сейчас я его уложу

Он вынул из-за пояса изрядных размеров кривой нож. И не скрывая намерений, двинулся в мою сторону. Я уже стоял, пошатываясь, но был, вряд ли способен на что-то большее. Лопоухий подошел ко мне вплотную, подмигнул издевательски. Затем с эдакой вальяжной небрежностью, ударил меня ножом в живот. Я и сам не ожидал, что способен как-то защититься. Но рефлексы, отработанные годами сработали.

Я словно со стороны наблюдал, как моя рука резко перехватила запястье Лопоухого и сжала его. Результатом этого действия стал оглушительный протяжный вопль. Обычно, такой вопль сравнивают с волчьим воем. Никак не могу согласиться. Волчий вой, это, прежде всего клич воина, заявляющего о своей силе, и приглашающий любого усомнившегося в этом на поединок, дабы это сомнение развеять. Вопль лопоухого, больше походил на визг собаки, в которую попал, брошенный камень.

- Ах ты, гад - взревел товарищ Лопоухого и бросился на меня. Опять же, как будто кто-то другой, сидящий во мне, несильно ткнул его кулаком в грудь. Тот рухнул как подкошенный, как рыба, вытащенная из воды, беспомощно хватая ртом воздух.