Потом подоспела ещё одна хорошая новость: Эдуард Кишмерёшкин, работавший на своей валочно-пакетирующей машине неподалёку от Александра Ипатова, тоже намного перекрывает дневную норму. И темпы трелёвки сегодня тоже выше, чем вчера…

После обеда инженер производственного отдела Александр Новиков повёл меня на нижний склад Кыновского лесопункта. Линия разделки хлыстов работала бесперебойно. Лесопильный цех — тоже. Дошли до станков фрезерно-брусовальной линии — услышали веселый женский смех. Бригадир станочников Александр Лисин тоже услышал и заглянул на минуту — поинтересовался, по какому поводу веселье. Женщины не смутились:

— Работа идёт хорошо, вот и радуемся.

Вышли на железнодорожные пути — увидели вагоны с продукцией леспромхоза — добрый десяток их был уже готов к отправке. В отделе сбыта подтвердили: в течение месяца с подъездных путей предприятия уходит приблизительно двести восемьдесят — двести девяносто вагонов с различной продукцией. В Башкирию и Ханты-Мансийский автономный округ отгружают фанерный кряж. В Екатеринбург и Астрахань — пиломатериалы. Значительная часть пиломатериалов уходит на экспорт в Финляндию, Иран, Ливан, Венгрию. Договорные обязательства выполняются леспромхозом в полном объеме и точно в срок…

Поразительно. Можно подумать, что в Пермском крае не бушует тяжелейший экономический спад. Или посёлок Кын оказался каким-то образом в аномальной зоне, которую кризис обошёл стороной? Я, возможно, сделал бы такое предположение. Если бы не успел поговорить с генеральным директором леспромхоза Петром Штейниковым.

Рано утром он успел, как обычно, изучить сводку о выпуске продукции. Всё, кажется, было в порядке. Предельно напряжённый график заготовки и вывозки древесины также выполняли. Однако, называя цифры, директор хмурился.

Почему?

НА ЧЁМ РОССИЯ ДЕРЖИТСЯ

ЛЮДИ талантливые ярче чувствуют красоту, нежели недостатки.

Это я о полемике, которую наблюдал в Кыновском леспромхозе несколько лет назад. Тогда пермские начальники решили провести здесь выездное заседание ассоциации «Лесопромышленники Прикамья». Помню, как участники ассоциации ходили по цехам леспромхоза. Увиденное воспринимали по-разному. Кто-то из гостей был подчеркнуто сдержан: видели мы, дескать, и не такое. Но больше оказалось тех, кто завидовал или удивлялся. Особенно эмоционально вели себя два руководителя. Спорить они начали возле технологической линии фрезерно-брусовальных станков, где производят пиломатериалы из тонкомерной древесины.

— Красота, — восхитился один.

— Странно, что они успели запустить линию, — кисло высказался другой.

Я не сразу понял, в чём у них разногласия. Одного восхищало, что в Кыну выпускают высококачественные пиломатериалы из такой древесины, которая в Пермском крае считается сегодня едва ли не бросовой. Да и в целом по России многие крупные перерабатывающие комбинаты не могут похвастать подобной технологией. А о лесозаготовительных предприятиях и говорить нечего: он объехал несколько регионов и ни в одном леспромхозе не видел такой технологической линии.

— Дались тебе леспромхозы! — проворчал другой. — Они потому и вымирают, что были атрибутом планово-убыточной экономики…

Сам он явно считал убийственным это сочетание: убытки, предусмотренные планом. Оппонент пытался ему возразить: акцент в данном сочетании надо ставить не на убытки, а на плановый фактор.

Но в этот момент гостям стали рассказывать, как в леспромхозе начинали строить большой гаражный комплекс с ремонтным блоком. Это была идея главного инженера леспромхоза Дмитрия Перевозчикова: гараж надо возводить с расчётом на будущее — из железобетона и кирпича. С хорошими смотровыми канавами. С полным набором ремонтно-механических мастерских. С цехом по ремонту электродвигателей. Со специальным участком, где после капитального ремонта можно производить на стендах обкатку автомобильных и тракторных двигателей.

Этот проект они тоже реализовали ещё в бытность объединения «Пермлеспром». А вот построить для лесозаготовителей спортивно-оздоровительный комплекс с плавательным бассейном они не успели: начались реформы, в ходе которых «Пермлеспрома» не стало. А каркас недостроенного здания в центре посёлка остался. Его тоже показали гостям.

— Вот вам и символ планово-убыточной экономики, — кивнул на заброшенную стройку один из спорщиков. Другой хотел сказать что-то, но раздумал. Видимо, решил, что самые веские аргументы будут бесполезны, если человек не понимает очевидного. А если не хочет понимать, — тем более. Впрочем, возможно, он не стал ничего доказывать по другой причине.